– Впустила?
– Я тебе скажу, не сразу! Уламывать пришлось и совать в глазок оправдательные документы.
– Все-таки впустила?
– Впустила! А когда впустила, так там уже и уламывать больше было не надо. Они как друг друга увидели… не в глазок, а вживую… В общем, любовь у них…
На слове «любовь» Ольгу опять прошиб пот. Как там говорится: в доме повешенного не говорят о веревке… Но Вике это слово, по-видимому, показалось естественным переходом к тому, о чем ей больше всего хотелось поговорить. Она трогательным жестом поправила бинт на своем лбу и неожиданно для Ольги сказала:
– Оль, я как раз хотела об этом… Пожалуйста, я прошу, только не вини себя в нелюбви Сережи ко мне… И не возражай! Ты ни в чем не виновата передо мной. И Сережа не виноват. Он сразу честно сказал, когда первый раз увидел меня, что любит другую, а я… Я не смогла от него отказаться… Так кого же мне винить, как не себя?
– Вика, ты не то говоришь, – попыталась возмутиться Ольга.
– То, Оля, то самое… И еще… прошу… Поговори с Сережей. Он так изводится. На себя стал не похож. Говорит со мной как-то по-особенному… не как всегда… Будто я – не я, а какая-то другая женщина… У меня никак не хватает присутствия духа сказать ему, что я ни в чем его не виню, но и… жалости его мне тоже не нужно. Хватит уже меня жалеть. Всем только от этого плохо. Скажи, что со мной все будет в порядке, что присматривать за мной не надо. Я ничего с собой не сделаю, а его… В общем, скажи, что я его отпускаю, Оля… Не перебивай, пожалуйста! Я знаю, что у тебя есть Вася… что тебе Сергей… не нужен… Пусть уходит от меня… уезжает… Куда хочет… Он еще найдет свое счастье. Он очень неплохой человек, интересный мужчина… У него все, как ты любишь говорить, еще будет…
– Ты… Ты разлюбила его, Вика?
– Разлюбила? Нет… Я же говорила, что сразу поняла: это со мной на всю жизнь… Но он пусть будет свободен. Ты ведь скажешь ему все, Оля? Скажешь?
– Скажу, – согласилась Ольга.
– Вот и хорошо, – обрадовалась Вика, и лицо ее посветлело. – Ну… а теперь иди, Оля… Я устала, спать буду… – И она закрыла глаза.
Ольга встала со стула. Вика глаз не открыла. Она все сказала, и ждать ей от жизни пока больше было нечего.
Ольга вышла в коридор. У окна, ссутулившись, спиной к палате стоял Сергей. Ольга молча встала с ним рядом. Она не знала, как начать разговор, но Николаев посмотрел на нее таким несчастным взглядом, что она сразу нашла единственно нужное:
– Она любит тебя, Сережа, представляешь? Несмотря ни на что…
У Николаева жутко скривилось лицо, но он справился с собой и проговорил:
– Я… я буду достоин ее любви… вот увидишь, Оля… И еще раз прости. Я никогда больше ни словом, ни делом не напомню ни о Мите и… ни о чем другом, тебе неприятном… Только, пожалуйста, не вычеркивайте нас с Викой из своей жизни. Ей очень нужна твоя дружба, а мне… хотя бы расположение… твое и твоего мужа… чтобы без ненависти…
И, не дожидаясь ее ответа, Николаев, распрямив плечи, вошел в палату к жене.
– Ну что ты его так внимательно разглядываешь, Вася? – смеясь, спросила Ольга, пытаясь за рукав оттащить мужа от кроватки спящего сына. – Неужели все еще сомневаешься в том, что он твой сын?
– Я не сомневаюсь, Оля. Я твердо знаю, чей он сын, – ответил Фадеев, внимательно глядя на нее исподлобья.
Ольга испуганно замерла. Ответ мужа ее насторожил.
– Ты что-то хочешь мне сказать? – спросила она.
– Да, пожалуй, теперь можно.
– Это что-то ужасное… да?
– Не знаю, как ты это воспримешь.
– Ну, Вася! Говори же, не томи! – воскликнула Ольга и почему-то вся покрылась липким потом.
– Да понимаешь… мы с Николаевым все-таки сделали тест…
– Как?! – взвилась Ольга. – Он же обещал! Негодяй! Подлец! А еще всякие разные красивые слова говорил про Вику!!!
– Оль! Да погоди!
Фадеев взял жену в стальное кольцо своих рук и попросил:
– Не дергайся! Выслушай! Николаев тут ни при чем! Честное слово!
– Он ни при чем? А кто же при чем? Ты?!! Ты же говорил, что никогда не сможешь сделать Митеньке больно!
– А мы и не делали ему больно! Оказалось, что можно сдать образец его слюны, но в пробирку плевать не обязательно… Взяли его соску… Честное слово, Оль!
– И что выяснили? – не своим голосом спросила она.
– Митя – сын Сергея, Оля.
– Нет!!! – крикнула она, в ужасе зажмурившись и закрыв лицо руками.
Фадеев прижал ее к себе и сказал:
– Ну зачем так страшно кричишь?! Митю разбудишь! Ничего ведь плохого не случилось!
Ольга молчала, так и не открывая глаз, а Фадеев продолжил:
– Николаев не хотел делать этот тест, честное слово. Я потребовал. Он вынужден был согласиться.
– Но зачем, Вася?! – Ольга вырвалась из его рук и отскочила к стене. Она теперь боялась уже собственного мужа, а не Николаева. – Чего тебе не хватало?! Сергей ведь отказался от всяких притязаний!
– Я должен был удостовериться…
– Зачем?!
– Оля! Ты задаешь не тот вопрос! Не «зачем?», а «в чем?»! Я удостоверился в том, в чем хотел!
– Ну и в чем же? В чем?!
– Я узнал, что Митенька не мой сын, но он не стал мне от этого менее… дорог… Я по-прежнему сильно люблю вас обоих: тебя и… Митю… Я все равно буду считать его своим… сыном… несмотря ни на что…
Ольга уткнулась лицом в грудь мужа. Фадеев сказал лучшее из того, что она желала бы услышать от любимого человека.(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
