- Руны, - важно отметил Бартомо, когда на антраците после моего вторжения замерцали, наливаясь разноцветным сиянием, кривые символы. - Здесь написано:
«Без потерь сюда зайдут,
только два в одном, что в целом
свое счастье обретут,
завладев сим миром белым…»[59]
- Дальше идут несколько малознакомых мне буквиц, - продолжил профессор. - Одна из них, вроде, любовь, что означает «два в одном». Дальше - символы «ложь», «смерть», «желание» и «исполнения». Можно сказать, дорогие мои, что вас ожидает страшное испытание, которое вы пройдете лишь в том случае, если ваша любовь правдива. В противном случае нас всех ожидает леди Мортис, проще говоря - кырдык.
Я с сомнением посмотрел на хмурую Ирэн, вспомнил ее привязанность к отцу, и пошел в противоположную пещере сторону.
- Котенок, - крикнула она мне в спину, я обернулся. - Не хочешь проверить чувства?
Вздохнув, я первым вошел в сумрак, пугливо растекшийся от моего фонаря. Пещера не радовала интерьером или спецэффектами, вокруг безжизненные каменные стены и мертвые имперские тела. Они, то есть стены, тянулись, наверное, на целые километры, и мы безуспешно бродили между ними в течение часа, а, может, и больше.
- Сегодня просто праздник какой-то! - заговорил коридор, идущий от нас направо.
Я стремительно выхватил меч, Ирэн охнула, а профессор от растерянности плюхнулся на пятую точку.
- То пару сотен лет во рту не кровинки, то сразу толпами валят. - Перед нами появилось маленькое серое существо. Оно потерло на голове место, где когда-то находилось откушенное ухо. - Послушайте дяденьку Стража, приходите по одному, с интервалом в пятьдесят лет, тогда я навсегда забуду о голодной жизни.
Существо поковырялось между тремя рядами мелких клыков длинным когтем на детской ручке и приблизилось ко мне.
- Вижу, твоя любовь искренна! - Страж мгновенно прикоснулся к моему лицу, - ты пройдешь без повреждений, но любят ли тебя? - Я шарахнулся в сторону, когда жуткая ладонь погладила меня по губам.
Он одним скачком преодолел расстояние между мной и девушкой, и всмотрелся в ее испуганные глаза.
- Сначала это чувство было корыстолюбием, но потом, - сказал Страж, - внезапно переросло в страсть и любовь. Завидую тебе, парень, что ты с ней сделал такого?
- Места надо знать, - немного расслабился я. - Зовутся эрогенными зонами!
Существо хихикнуло, и, быстро чмокнув мгновенно завизжавшую Ирэн, подскочило к профессору.
- О, завышенное самомнение поднимает в крови адреналин и сахар, - мурлыкнуло оно. - Влюбленные могут идти, а старым задавакой мы займемся.
Оно потащило его к стенке, бормоча, - если его хорошенько напугать, уровень адреналина повысится, тогда себялюбец станет во многом слаще!
- Эй, - пришлось его окликнуть. - Лично я не против такой тяжелой потери, но ты забыл спросить мою девушку.
Бледная Ирэн, готовая броситься за отцом, отчаянно закрутила головой, мол, не кушайте, пожалуйста, любимого родителя.
- Это теперь моя добыча, и только мне ее гамать! - не согласилось мелкое чудище, оно махнуло лапкой, и перед нами возник далекий мерцающий свет в тоннеле.
Профессор удачно воспользовался паузой, и, метко зубами отхватив Стражу второе неповрежденное ухо, вырвавшись из цепких объятий, бросился в открытый проход.
- Бедные мои ушки, - заголосило существо, хватаясь за окровавленную голову. - Что б вам пусто было, вернее, хреново! - Оно растворилось в стене.
Когда за путниками сошлись камни, Страж пожаловался кому-то из темноты.
- Ухи, конечно, жаль, но жратвы на целых пять столетий. Никак, Древние возвращаются! А то, худосочными паломниками, страх, как надоело питаться. Да и адреналина мало, ты их кушаешь, а они тебе - спасибо, потомок великих Хозяев, моя печень еще вкуснее, чем у моего спутника. Интересно, обрадуется та троица, встретившись с двумя группами служителей Последнего? Думаю, да, ведь влюбленный носит на своем пальце частичку Повелителей. Ох, жаль, что в Город мне противопоказано, я бы посмотрел на то, что с ними сделают призрачные обезьяны…
Мы вышли на большую протоптанную площадку, перед нами в своем великолепии раскинулся Город. Вернее, не перед нами, а над, то есть, сверху.
Небо, или это был странный энергетический покров исполинского щита, начинался за нашими спинами, поднимался, мерцал желтоватым светом, издавая слабый мелодичный гул, и поднимался ввысь. На высоте более километра он легко загибался и, соблюдая правильную траекторию титанической параболы, соединялся в слепящем пульсирующем центре со своими собратьями. Каждая из таких волн, что поднимались от покрывавшего весь пол мрамора, имела свой индивидуальный цвет. Они соединялись в огромнейший купол, переливающийся всевозможными оттенками палитры цвета. Неба, если мы не находились в пещерах, видно не было.
Прямо из купола росли, если можно так сказать, многочисленные многоэтажные дома. Серые деловые высотки, разноцветные замки со рвами, оборонными валами и темницами, малопонятные пирамиды и шары, огромные, побольше тех, что мы видели в пустыне. Небольшие виллы и фазенды, извилистые бассейны, в которых плескалась вода, шпили церквушек неведомых богов. Приземистые стены, покрытые колючим дротом - наверное, тюрьмы, прямоугольные и шестиугольные поля-площадки для каких-то спортивных игр и соревнований. Поднимающиеся, как ни странно, вниз, зеленые летательные аппараты, наземный транспорт, флюгеры и множество флагов. Мелкие, заросшие деревьями скверы, сады и парки, пластиковые и каменные лавочки, море скульптур. Кварталы и микрорайоны, нагромождения коттеджей и правильные, усаженные всевозможной растительностью, приусадебные участки. Большие рекламные щиты и огоньки ночных клубов и стриптиз-баров, окруженных стоянками всяческих автомобилей, моноциклов и многоколесных сооружений.
Это все разнообразие смотрело на нас своими безжизненными макушками, крышами и поверхностями. Зрелище было такое, словно бы нас привязали вниз головами за ноги и провезли на высоте птичьего полета над бесконечным мегаполисом.
- Перевернутый город, - заворожено ахнул я.
- Не перевернутый, дубина, - поправил меня Бартомо, а Зеркальный. Книги умные надо читать, глядишь, я бы и дал согласие на вашу свадьбу.
- Папа, - поддержала меня Ирэн, - тебя никто не будет спрашивать, мы сами все решили.
- Молодежь, - простонал ее отец. - Куда мир катится?
- Профессор, - сказал я, надо сказать, довольно весело. - Вы себя нормально чувствуете?
- Да, - ответил папа Джером, - а что?
- Ушко ребеночка разжевывали? - очень невинно поинтересовался я. - Вкусное было?
- Два раза машинально двинул челюстью, да и выплюнул… Что случилось, у меня что-то с лицом? - спросил Бартомо, ощупывая когда-то дряблые, а сейчас довольно румяные щечки. - Оно меня отравило?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
