Читаем без скачивания Десант в прошлое - Александр Абердин

Глава 14

Тревожный июнь 1907 года

Высадка "Русского десанта" в Южной Америке прошла без сучка и задоринки. Через две недели после нашего прибытия в Венесуэлу, в порты Маракайбо, Барселона, Пуэрто-ла-Крус и Кумана стали входить пассажирские пароходы и транспортные суда. Площадки для строительства четырёх новых городов уже были полностью подготовлены и там даже началось строительство, но только с прибытием почти девяноста тысяч инженеров, рабочих и просто молодых парней, которые только-только начали осваивать азы своих будущих профессий работа закипела с утроенной силой. Дома в этих городах стали расти, как грибы после дождя, но ещё быстрее возводились заводские корпуса, ведь из стран Западной Европы, США и даже России было ввезено огромное количество металлических конструкций и комплектующих строительных изделий.

Президент Теодор Рузвельт, который всерьёз захотел стать архитектором Южно-Американских Соединённых Штатов, буквально потребовал от нас, чтобы в Венесуэле были созданы — нефтехимическая отрасль, современное судостроение на озере Маракайбо, радиотехническая, а также электротехническая промышленность. Помимо этих главных направлений, мы собирались построить также другие промышленные предприятия. Намеревались мы также развивать сельское хозяйство. Такую возможность нам давало то, что в Венесуэлу с начала года въехало около полумиллиона иммигрантов. Страна оживилась и буквально каждый венесуэлец мечтал теперь стать промышленником и миллионером. Новый президент Венесуэлы занял активную позицию относительно коренных народов и иногда сам выезжал в те места, где они жили, чтобы вовлечь их в новую жизнь.

В середине июня семидесятитысячный десант высадился в Бразилии, а в конце этого же месяца мы прибыли в Аргентину. В этой стране на берег сошло почти сто пятьдесят тысяч молодых парней. Им предстояло построить в этой стране пять городов и наш самый главный научно-промышленный центр на полуострове Вальдес. Весь этот полуостров и прилегающий к нему залив Сан-Матиас получил статус особой территории до того момента, пока мы не покинули страну, президентом которой так же стал член нашей команды. Начиная с лета девятьсот шестого года, мы начали развивать практически все страны Южной Америки, кроме Английской Гвианы, Голландской Гвианы и Французской Гвианы, которые стали нашей занозой на целых пять лет. Признаться, большинство наших неприятностей происходило оттуда и в конце концов Великий Гринго не выдержал, дал отмашку и войска Венесуэлы и Бразилии вышвырнули колонизаторов из Гвианы.

Ну, а я после того, как "Симон Боливар" прибыл в порт города Буэнос-Айрес, покрутившись в столице Аргентины вскоре отправился сначала в Монтевидео, потом в Асунсьон, Ла-Пас и уже из Боливии, проделав долгий путь на машинах, добрался сначала до Чили, а затем до порта Вальпараисо, чтобы снова подняться на борт "Симона Боливара" и поплыть дальше. Морем я в конце концов добрался до Коста-Рики и уже там мы перебрались с борта морского корабля, на борт корабля воздушного. Дирижабль "Россия" представлял из себя совершенно фантастическое зрелище. Двухсотпятидесятиметровый серебристый диск, летящий в небе, никого не оставлял равнодушным. В его нижней части находился трёхэтажный жилой отсек, под которым располагалась рулевая рубка с обзором на все триста шестьдесят градусов. На верхней плоскости находился ангар для шести двухмоторных, восьмиместных самолётов, которые могли взлетать и садиться во время движения дирижабля, что было очень удобно.

Наш новый штаб имел уже куда более мощное вооружение, чем "Симон Боливар". При высоте в восемьдесят пять метров, рабочий объём дирижабля "Россия" составлял два с половиной миллиона кубических метров и поэтому он мог поднимать в воздух до тысячи тонн грузов, но так его никогда не нагружали. Его максимальная загрузка никогда не превышала шестисот тонн и потому он мог подниматься на шестикилометровую высоту. Часть этой полезной нагрузки отводилась на артиллерийское вооружение и это были новейшие русские зенитные орудия, созданные на основе скорострельных немецких пушек "FLAK 88", только они стреляли не вверх, а вниз. Из-за этих пушек, а их было двенадцать, по шесть штук в носовых и кормовых гондолах и было введено понятие носовая и кормовая часть дирижабля, так как он мог лететь вперёд хоть носом, хоть задом, хоть как угодно, ведь шесть все шесть его рулей, оснащённых двумя двигателями мощностью в полторы тысячи лошадиных сил каждый, свободно крутились вокруг своей вертикальной оси.

Помимо того, что каждая орудийная гондола имела боекомплект из двухсот снарядов весом в пуд, дирижабль нёс на себе ещё и сто двадцать пятисоткилограммовых авиабомб, но они предназначались для шести самолётов. Те хотя и имели пассажирские салоны, были скорее десантно-штурмовыми военными самолётами, нежели сугубо гражданскими. У меня и в мыслях не было, возмущаться по этому поводу. Эти небольшие самолёты были на порядок совершеннее тех, которые должны были вскоре начать изготавливать сразу в нескольких странах. Простые и неприхотливые, они были вооружены четырьмя крупнокалиберными пулемётами "Корд", два спереди, два сзади, и без десанта могли поднимать в воздух четыре авиабомбы "ФАБ-500", а потому представляли из себя довольно грозные боевые самолёты, но в строю они находились недолго.

В конце октября одна тысяча девятьсот шестого года мы поднялись на борт дирижабля "Россия" и взяли курс на Нью-Йорк. В это время наши машиностроительные заводы уже приступили к работе, хотя ещё и не были толком достроены. Едва только схватывались бетонные подушки, отливаемые в строящихся цехах, как на них ставились металлообрабатывающие станки и наши рабочие, профессионалы экстра-класса сразу же начинали изготавливать детали более совершенных станков. Наши капиталовложения, сделанные в великого учёного Николу Теслу, а также то, что перед ним были настежь открыты двери хранилища знаний двадцать первого века, очень быстро принесли просто ошеломляющие результаты. Когда Никола Тесла взял в руки слиток соколовита, мы ещё не знали, что из этого выйдет, но уже очень скоро этот гений создал такой генератор энергии, до которого так и не смогли додуматься валары. Черпать энергию из космоса с его помощью, увы, было нельзя, но зато он имел КПД в девяносто семь процентов и это предопределило все наши дальнейшие успехи в области автомобиле и тракторостроения.

По нашему совместному решению мы не стали делать это открытие всемирным достоянием до тех пор, пока угроза Мировой войны не будет снята окончательно. Главной причиной этому было то, что обычный автомобильный двигатель мощностью в сто шестьдесят лошадиных сил, приводящий в действие генератор Теслы, с двумя компактными, но очень мощными электродвигателями его же конструкции, мог приводить в движение стотонный танк, дизельный двигатель тепловоза нашего времени, мог спокойно заставить вращаться электродвигатели судна водоизмещением в десять тысяч тонн и его скорость была бы ничуть не меньше, чем у "Симона Боливара". Вот потому-то мы и летели в Нью-Йорк. Там уже были готовы новые двигатели для нашего дирижабля и если до института Теслы мы добирались со скоростью в двести семь километров в час при попутном ветре, то сменив двигатели стали летать со скоростью двести восемьдесят километров в час, а дальность полёта увеличилась до сорока тысяч километров без дозаправки.

К счастью Никола не хуже нас понимал, что вооружать военных такими двигателями было бы безумием. Нам же он доверял полностью, как и мы ему. К тому же он вслед за мной также увлёкся исследованиями в области ментально-темпоральных наблюдений, но нам так и не удалось заглянуть в прошлое ближе, чем на пятнадцать лет. Зато он сумел улучшить конструкцию ментального шлема. Никола Тесла увлёкся также ещё одной темой — наноматериалами и нанотехнологиями. Он усовершенствовал свой механический осциллятор и с его помощью мы уже девятьсот шестом году стали получать самые различные наноматериалы. Это тоже предопределило целый ряд наших достижения в области вооружения и особенно защитной амуниции. Жидкую броню наши учёные создали уже в одна тысяча девятьсот восьмом году, но ещё раньше наноматериалы нашли своё применение в фармацевтической промышленности. Её мы развивали главным образом в трёх странах — в России, Бразилии и США и опять-таки на государственной, а не частной основе.

Всё у нас шло хорошо ровно до тех пор, пока король Испании Альфонс XIII, совсем ещё молодой человек, ему было всего двадцать лет, но король практически с рождения, не озаботился тем, что столько народа мечтает уехать из его страны в Южную Америку. Как раз в это время американская дипломатия пыталась вытрясти из него для нас концессию на подъём золота и серебра со дна бухты Виго. Король, подумав, решил поговорить со специальным посланником Большого Тедди, после чего согласился, но при одном условии, мы должны произвести в Испании модернизацию по типу латиноамериканской, о которой он уже был немало наслышан. Таким образом из Нью-Йорка мне предстояло срочно лететь в Мадрид. Первоначально мы не хотели связываться ни с одной из западноевропейских стран и даже в России не делали того, чем занялись в Латинской Америке. В Старом свете, как впрочем и в США, мы только и хотели, что раздать семи сестрам по серьгам и на этом успокоиться, а тут король Испании сам, без каких-либо намёков с нашей стороны захотел провести модернизацию.