«Идет рядом со мною в белом убранная, как жонка, только все белое на ней» (с. Олтуш Малоритского р-на Брестской обл., 1985 г.).
Дитя. 1882.
Muzeum Narodowe w Warszawie
Иногда Смерть упоминается в черном одеянии, что является влиянием современной похоронной культуры. Важно помнить: исконно славянский цвет траура — белый, а черная одежда как знак смерти — это позднее западнославянское влияние. В описании Смерти встречается еще один постоянный признак: как правило, это высокая, длинная, сухая, худая, костлявая, бледная женщина с холодными пальцами. Чаще всего ей приписывают достаточно молодой или средний возраст: «в белом платье, высокая, худая, молодая еще».
Рассказывал один старик. Ехал он возом через лес, подъехал к самой деревне, видит: высокая женщина в белом переходит ему дорогу — и сразу исчезла. Приехал он к себе во двор, а ему говорят, что его жена умерла. Так это он Смерть увидел на дороге (с. Ручаевка Лоевского р-на Гомельской обл., 1984 г.).
В руках или на плече у Смерти может быть коса, серп или нож, которыми она подсекает человеческую жизнь, но часто эти орудия просто являются ее постоянными атрибутами, а убивает человека она либо взглядом и просто присутствием, либо же душит, забирая из него душу.
Смерть может выглядеть как молодая женщина, пригожая, с распущенными волосами и венком на голове, что актуализирует архаичное представление о Смерти-невесте и похоронах как свадьбе.
Часто рассказывают, что для обычных людей Смерть невидима, а увидеть ее может или больной, умирающий человек, за которым она явилась, или тот, кто знается с нечистой силой. Смерть не только забирает у человека душу, но и насылает на людей мор, садится к человеку на телегу (при этом лошади становится очень тяжело везти такую пассажирку) или запрыгивает ему на спину и просит подвезти до села, стучит в окно, окликая свою жертву, — эти действия сближают ее с духами повальных болезней.
Смерть нередко выступает в качестве персонажа-предсказателя в рассказах об ожидаемых бедствиях: неурожае, голоде, массовых болезнях, гибели стариков или молодежи. В этих рассказах Смерть предстает как голая или одетая в белое женщина, которая просит проезжающего мимо человека привезти ей белое либо черное полотно на платье. Получив желаемое, она предсказывает будущее: станут умирать дети, или будут гибнуть на дорогах молодые люди, или будет хороший урожай, но воспользоваться им окажется некому и прочее.
Говорили, ехал шофер. И стоит женщина на дороге, совсем голая. А он говорит: «Что ты стоишь?» — «Так дай мне одеться». Он зашел в магазин и купил ей платье новое. Дал ей, и она надела. А она говорит: «Если бы дали мне старое платье, я бы старых забирала, а как новое дали, так я молодых беру». Дак она — Смерть — уже стала молодых брать (с. Жаховичи Мозырского р-на Гомельской обл., 1983 г.).
Смерть у порога. XIX в.
Muzeum Narodowe w Warszawie
Один из наиболее популярных сюжетов, связанных со Смертью, — это «Смерть-кума». Чаще всего он встречается в виде сказки, а не в виде мифологического рассказа, но в ряде случаев может быть представлен и как поверье о конкретном случае родственных взаимоотношений человека со Смертью. Этот сюжет включает в себя набор постоянных мотивов: 1) из-за бедности или из-за того, что у героя постоянно умирали во младенчестве дети, никто не хочет идти в крестные к его новорожденному; 2) человек выходит на дорогу и решает взять в крестные первого встречного — им оказывается Смерть, которая соглашается стать ему кумой; 3) Смерть-кума помогает герою разбогатеть, обучив его способности предсказывать, умрет больной или выздоровеет: если Смерть, придя в дом к больному, стоит у него в головах, он умрет, а если в ногах — выздоровеет. Поскольку для всех, кроме кума, Смерть невидима, он начинает считаться хорошим знахарем и благодаря предсказаниям становится богатым; 4) когда приходит пора герою умирать самому, он просит Смерть немного подождать, и она соглашается; 5) он создает крутящуюся кровать, которая всякий раз поворачивается к Смерти ногами, когда та попытается встать у него в головах. И все же Смерть пресекает попытки ее обмануть, произнеся заключительную фразу: «Крути, не крути, а нужно умерти!»
На западе Белоруссии встречаются рассказы о человеке, которому пусть временно, но все же удалось обмануть Смерть: тот сделал деревянную колоду (в другом варианте — коляску), в которую загнал Смерть. Пока она находилась внутри, люди на земле не умирали.
ПЕРСОНАЖИ, КОТОРЫМИ ПУГАЮТ ДЕТЕЙ
В белорусском фольклоре существует персонажи, которыми запугивают детей, чтобы добиться от ребенка желаемого поведения (чаще всего для того, чтобы он не ходил в опасные для него места — к реке, к колодцу, в лес, в поле).
Обычно детям указывают на запретное место: туда нельзя ходить, потому что там есть (сидит, живет) некое существо: «там русалка сидит», «там в реке черт», «там бабай сидит», «там дикие люди». Персонаж, которым пугают, может проявлять вполне конкретную агрессию: «там смерть с косою голову отрежет», «железная баба сидит, и потянет в воду и задушит», «там потопленник съест вас». Он может забрать ребенка из привычного домашнего пространства и увести неизвестно куда, оставив его у себя: «там баба Яга сидит в лесу, поймает и не пустит», «придет злой дед, что детей забирал, так заберет вас», «там цыган затаился, схватит и возьмет себе». Среди атрибутов устрашающих существ известны мешок, сумка, повозка: «дед с железным мешком, вас половит, и в мешок», «волк стучит в окно, возьмет в мешок»
Чтобы дети не ходили к колодцу, их пугают живущими там русалкой, железной бабой, дедом с бородой, жабой, щукой, которые в формулах устрашения нередко выступают как синонимы. В некоторых случаях персонаж может и вовсе заменяться неопределенным «нечто»:
«Не ходите, ибо там нечто напугает, да тебя схватит да сунет туда. Нас пугали. А мы ж думаем, что там будет сидеть нечто. Убегали» (с. Радчицк Столинского р-на Брестской обл., 1984 г.).
Крестьянка с детьми. Фото, нач. XX в.
Muzeum Narodowe w Warszawie
В качестве устрашающих существ обычно выступают персонажи традиционной белорусской мифологии: русалка, волколак, топельник, черт, ведьма, домовик и другие. В формулах запугивания привычный образ этих персонажей уменьшается до двух-трех устойчивых мотивов, основная цель которых — устрашение непослушных детей. Например, русалка в подобных формулах запугивания постоянно находится в каком-либо запретном для ребенка пространстве (в поле, лесу, огороде) и может защекотать или забить его своей
