Имаму донесли, что Розовый Камень найден и находится во владении франкского сотника по имени Теофондорн». И я вдруг понимаю: это же крестоносец Тео фон Дорн, основатель нашего рода! Трясущейся рукой разворачиваю свиток дальше, а там смазанное пятно, ничего не прочесть! Можно разобрать только самый конец: «…И закручинился Старец, и поклялся перед Всемогущим Аллахом, что не оставит поисков и будет искать Камень до тех пор, пока не отыщет, но Великий Аллах не любит суесловных зароков и не дал рабу Своему исполнить клятву, так что где обретается Камень, неведомо и поныне».
В этот момент я понял, что всё было неслучайно. И странности моей судьбы, и переезд на Ближний Восток, и увлечение генеалогией, и копания в истории ассасинов. С тех пор я многое узнал про Розовый Камень. Он в разные эпохи появлялся в разных местах, всякий раз при поразительных обстоятельствах. Я ищу его. Клятв не даю, памятуя ошибку имама, но сбить меня с пути еще никогда никому не удавалось.
Я вижу, вы слушаете внимательно. Я все-таки сумел расшевелить вас!
Тогда вот что. На сегодня всё. Мне нужно заняться делами. А завтра я прочитаю вам художественное произведение. Я так много об этом размышлял и грезил, столько раз пытался воскресить те события, что в конце концов будто пробил дыру во времени – увидел и услышал, как это произошло. Как это могло произойти. А потом записал увиденное и услышанное.
Завтра я прочту вам мою новеллу о Старце Горы и Тео фон Дорне. Можете считать мое сочинение б-беллетристикой. Для меня же это – картина реального прошлого. Всё так и было.
Чтение
«В этот день Хасан намеревался исполнить два важных дела: просто важное и очень важное. На неважные дела он своего времени не тратил, ибо время – это капитал, который Аллах отмеряет каждому Своему чаду и прибавки не дает. Время – единственное, что имеет ценность, всё прочее – химера. Никчемник пускает сокровище на ветер, без толку и смысла; человек разумный расходует с пользой каждую минуту. Долгие годы Хасан скупился тратить время на сон и спал только урывками, пока не понял, что оторвавшейся от действительности душе иногда ниспосылаются озарения, которые не доступны бодрствующему уму, и с тех пор стал почивать столько, сколько надобилось телу.
Важные дела бывают двух видов: те, что объявляются сами, требуя от тебя действий, и те, что затеваешь ты по своей воле. Первые – оборона от нападений, которым подвергает тебя жизнь. Вторые – твое наступление на нее. В великой повседневной войне с жизнью нельзя давать ей попущений. Если она не нападает, нападай сам. Укрепляй свои позиции, захватывай новые территории. В конце концов ты, конечно, все равно проиграешь, потому что жизнь вечная, а ты нет, но смысл существования в том, чтобы уйти из этого мира гораздо бóльшим, чем пришел. По размеру, которого ты достиг в конце земного пути, Аллах Своего раба и оценит, назначив тебе в Следующем Обиталище соответственное место.
Первый день месяца шавваль аль-мукрем года Хиджры 475-го выдался тихим. Жизнь на Хасана не нападала, в ней было меньше напора, чем в Имаме. Он-то тихих, бездеятельных дней не ведал и не допускал.
С утра, благо обстоятельства позволяли, осуществил давно задуманное действо, предназначенное для новых фидаинов. Их поступило двенадцать человек, свежий выпуск тайной школы. Все молодец к молодцу, превосходно обученные, только что вкусившие Рая и ошеломленные испытанным чудом, но и сомневающиеся, не привиделось ли оно. Люди всегда сомневаются, на то они и люди. Нужно было сомнение в душах фидаинов истребить, навечно. Каждый раз Хасан придумывал для этого нечто новое, небывалое – не любил повторяться. Придумал и сейчас.
Вчера стало известно, что шахид Сафар благополучно выполнил послушание. Посреди сельджукского лагеря он бросил дротик во вражеского сераскера и пронзил ему горло, а потом пал под саблями телохранителей. Сафар был из того же выпуска школы, хорошо знакомый фидаинам. На вечное житье в Рай он попал самым первым из всех.
Хасан объявил, что выкупил голову новомученика и что сегодня оживит ее – попросит рассказать товарищам, что ожидает героя после смерти.
Имам прошел в Медный Покой, где всё было подготовлено для магического сеанса. Комната, сплошь окованная листами надраенной меди, сияла красноватыми бликами, отражая огни множества свечей. Посередине, на полу стояло золотое блюдо. На нем возвышалась отсеченная голова Сафара, омытая, прекрасная в смерти, со скорбно приподнятыми бровями.
– Готов? – спросил, войдя Хасан. Больше в покое никого не было.
Глаза открылись.
– Готов и всё исполню, – почтительно ответил Сафар великому старцу.
Телохранители не убили его – не догнали. В темноте и суете ловкий юноша ушел от погони. Сельджуки объявили всем, что убийца сераскера убит и обезглавлен, дабы не потерять лица. Поздно ночью Сафар вернулся в Аламут, никто кроме Имама его не видел. Так и придумалось новое чудо.
В полу была выемка, в золотом блюде – отверстие. Сафар сидел на корточках, целый и невредимый.
– Потом втайне переправлю тебя отсюда в другое место, начнешь новую жизнь. Такой удалец мне еще пригодится, – сказал Хасан, помазав шею юноши кисточкой – получилась запекшаяся кровь. – Тебя назначат рафиком.
– Лучшей наградой мне была бы смерть, – вздохнул Сафар, но без роптания, мечтательно. Он был лучший из лучших.
С ролью мертвой головы он справился безупречно. Глухим потусторонним голосом поведал окоченевшим фидаинам, как взлетел узкой, темной пещерой к ослепительному сиянию, был встречен смеющимися гуриями, увенчан цветами и отведен во дворец, описать который земными словами невозможно, ибо слова такой красоты неведомы человекам.
– Молю, Учитель, отпусти меня поскорее обратно. Я вернулся сюда, в юдоль грязи и лишений, лишь из благодарной почтительности к тебе.
– Отпускаю тебя, пребывай в вечном блаженстве, – склонился перед головой Хасан, и сияющие очи сомкнулись.
Юноши простерлись ниц, обливаясь счастливыми слезами. Если у кого-то из них и оставалось сомнение, не был ли увиденный однажды Рай наваждением, теперь оно исчезло. На любого из этих двенадцати теперь можно будет положиться без малейших колебаний. Сеанс удался.
Когда фидаины ушли, Хасан сказал Сафару:
– Ты так хорошо исполнил мой приказ, что я, так и быть, выполню твое заветное желание.
Вынул кривой кинжал дамасской стали и отсек шахиду голову. Иначе потом все спрашивали бы – куда делась голова Сафара? Свидетели чуда расскажут всем, как мертвец разговаривал, и возникнет еще одна легенда о Старце Горы. Легенды и страх – вот что обеспечивает надежную власть над миром.
Ну и, конечно, нельзя было оставлять в живых того, кто знает, как сотворяются чудеса. Это опасно.
Довольный, Имам
