мы сделали со своей стороны всё что могли, избегали насилия до последнего.
Гниющая в отдалении гора трупов, на которой уже две недели пировали все падальщики из окрестных земель, немного не соответствовала миролюбивым оправданиям живореза, но ведь тот апеллировал не к совести Рисхарта Сидсуса, а к собственным воинам. Ему было нужно, чтобы кто-то добровольно взял на себя этот грех: прирезал лжепророка на месте или хотя бы помог его выволочь из существующей лишь в воображении людей святой зоны.
Ох, сколько же проблем существуют только в нашем сознании — мысленно сокрушался Мясник, ругая себя за то, что слишком долго тянул с неприятным решением. В крайнем случае он убьёт Рисхарта Сидсуса собственными руками, а затем продолжит выслуживаться перед архонтом Ератофасом до конца своих дней, надеясь на высшее снисхождение. Так, в общем-то, и работает любая нормальная вера: сначала ты грешишь, а потом искупаешь свои дурные поступки хорошими. Ведь если бы прегрешения невозможно было исправить, то после первого серьёзного преступления у виновника развязывались руки, поскольку терять грешнику уже было нечего.
Но лучше, конечно, попытаться переложить вину на своих подчинённых, это всегда самый лёгкий и выгодный путь. Брать ответственность на себя — не для такого становятся главными.
Среди окружающих Ерфу фан Гассана вояк послышался ропот. Не всем нравилось, к чему клонит Мясник. Что ж, тем скорей следует с этим делом покончить. Не будет человека — исчезнет проблема, именно так всё обычно решалось. Как жаль, что для соблюдения видимости приличий приходится тратить кучу времени на прелюдии.
— Белоснежка отвечает, — подозрительно сощурился темнокожий помощник Ерфу фан Гассана, — что он не хочет никому создавать неудобств. Он человек мира, и если миру будет лучше без его скромной персоны, то он радостью покинет сию юдоль скорби. Однако…
А вот тут заподозрил подвох уже и Мясник. С этих самых «но» и «однако» всегда начинаются какие-то неприятности.
— Однако напоследок Рисхарт хотел бы в последний раз вкусить плоды священного дерева. Ератофанцы правы, они действительно очищают душу, делают людей лучше. Это не займёт много времени, всего лишь небольшая прощальная трапеза.
Лжепророк плавно поднялся на ноги. По его лицу с вечно печальной улыбкой было трудно определить намерения, но Ерфу фан Гассан разгадал уловку колдуна почти сразу.
Рисхарт Сидсус подставил ладони, на которые тут же упали два фрукта. Ещё пару плодов он сорвал с ближайшей ветки священного дерева. Лжепророк протянул одно яблоко незрячему гилику, второе вручил Амино Даме, третье оставил себе, а последнее предложил живорезу:
— Белоснежка спрашивает, не разделишь ли ты с нами сию скромную, но освящённую трапезу? Если, конечно, ты не боишься вкусить плод Древа Очищения. Хотя вряд ли такой могучий человек чего-то боится. Ведь при первой встрече ты сам утверждал, что сей фрукт не способен причинить вреда праведнику…
Поднявшийся с земли Ерфу фан Гассан незаметно оглядел собравшихся вокруг него воинов. Многие из них, ох многие, вкусили за время этого похода плоды и, если не считать их пошатнувшейся веры и интерес к лжепророку, с ума не сошли. Живорез знал, что если он откажется от фрукта в протянутой руке Рисхарта, его сочтут трусом или, что ещё хуже, недостаточно праведным. Ератофанцы верили, что плоды священного дерева очищают людей от греха, стирая воспоминания о дурных делах прошлого. Если неблаговидных поступков за жизнь накопилось действительно много, то у грешника случится помутнение разума. Однако чистому душой человеку фрукт принесёт только пользу. У оноишров насчёт священного дерева точка зрения отличалась, но благодаря возможности прямого общения с Рисхартом большинство из них хоть раз запретное яблочко пробовало. По их взглядам несложно было понять ожидания от действий Ерфу фан Гассана.
— Понятно. Решил, значит, взять меня на слабо, — ухмыльнулся Мясник, решив не принимать дар из рук лжепророка. — А вы, вы, усомнившиеся в единственно верном Учении, желаете испытать самого праведного ератофанца на свете?! Как же этот тип заморочил вам головы, потрясающе… Архонт Ератофас предупреждал меня, чтобы мы не прикасались к плодам Древа Очищения, и теперь я начал понимать почему. Он знал, что дело вовсе не в яблоках, а в самом факте нарушения извечного запрета. Дело в сомнениях, которые, единожды возникнув, начинают грызть наши сердца изнутри. Этот хитрец, — длинный коготь на указательном пальце был направлен на грудь лжепророка, — просто накапливал уступки, незаметно притягивая слабые души к себе. Искуситель знал, что мало какой воин удержится от вызова сделать нечто потенциально опасное, не захочет, чтобы товарищи сочли его трусом. Вы все хоть раз пробовали эти плоды, верно? Скажите честно, хоть кто-нибудь удержался?
Все молчали. Ерфу фан Гассан глянул на темнокожего психика, но и тот виновато потупился. Проклятье, как глубоко проник яд лжемессии!
— Ты слишком много времени уделял тому парню, — пробубнил Амино Даме. — Все остальные в это время скучали… Но ничего страшного от этих плодов действительно не было! Если брать их из рук Сидсуса…
И тут Мясник понял, что следует делать, чтобы развеять очарование лжепророка:
— Ах, так мало того, что вы нарушили древний запрет, вы ещё и считаете, что всё дело в этом обманщике? Что это благодаря ему вреда от плодов Древа не наблюдается? Какой позор… Мне следовало бы немедленно предать смерти вас всех до единого!
На лицах столпившихся вокруг живореза воинов заиграли желваки, руки сжались в кулаки, но Ерфу фан Гассан ничего не боялся:
— Что ж, давайте проверим все вместе. Вкусим плоды, но только не из рук неверного, а сорвём яблоки с Древа Очищения сами! Посмотрим, кто из нас действительно смелый и праведный. А кто поверил лжецу, предав честь и веру!
Мясник потянулся к висевшей над ним ветке, схватил её, начал трясти. На головы близ стоящих бойцов стали падать ярко-красные фрукты.
— Давайте, подсобите, не стойте как истуканы! — подбодрил Ерфу фан Гассан предавших его доверие подчинённых. — Чтобы все угостились. Чтобы каждый из вас понял своё заблуждение! Трясите ветки, трясите!
Главному живорезу не хотелось нарушать запрет архонта-полушакала, но это был наилучший выход из сложившейся ситуации. Рисхарт Сидсус мог незаметно отравить предложенное Мяснику яблоко или использовать его отказ как повод для упрёков и бунта. Но ничего, Ерфу фан Гассан докажет всем чистоту своей веры, разоблачит наиболее очевидную ложь мерзавца — достигнет кратчайшим путём цели карательной экспедиции.
— А теперь поднимите плоды, и пусть каждый убедится во лжи этого человека! Пусть грешники будут наказаны, а праведники завершат
