Дженнифер улыбнулась мужу ещё шире.
– К чёрту лекаря. Всё, что со мной происходит ― вполне нормальное явление. Ты же сам уже обо всём догадался, верно?
Николас отступил от кровати и схватился за голову.
– Не может быть! Какой же я болван! Эта слабость и обмороки, а ещё ты жаловалась, что стала много плакать без причины… И твоё тело. Оно же изменилось!
Лорд подошёл к жене и начал сосредоточенно развязывать шнуровку на её платье. Дженни была разочарована. Не такой реакции она ожидала от мужа.
– Скажи, Нико! Ты не рад?
Лорд молитвенно сложил руки.
– Господь мой! Если ты меня слышишь, знай, я так тебе благодарен за эту новость! Обещаю, что буду беречь эту женщину и ребёнка, которого она носит сейчас под сердцем, пуще глаз своих.
Он снял с жены платье и пошёл к дверям.
– Я пришлю к тебе Долли.
– Стой! Ты никуда не выйдешь отсюда. Во всяком случае, теперь. Сегодня наша брачная ночь, а у меня такое чувство, что ты решил покинуть меня до утра.
Лорд вернулся и сел на край кровати. Он поднёс к губам тонкие пальцы жены и поцеловал каждый.
– Милая! То, что я сейчас услышал ― ошарашило и обрадовало меня. Я до сих пор не могу поверить, что стану отцом. Это огромное счастье. Но теперь мы не можем…
– Не можем что?
Лорд помрачнел.
– Теперь мы не можем доставлять друг другу удовольствие в постели, как раньше.
Дженни разревелась.
– Значит, ты уже сейчас считаешь меня толстой и безобразной? Признайся, я противна тебе?
Лорд растерялся. Он наклонился и стал нежно целовать лицо жены, слизывая слезинки.
– Не говори глупости, родная! Я хочу тебя больше всего на свете, и теперь ты для меня стала ещё желаннее, чем когда-либо, но мы не должны вредить ребёнку.
– Вредить? ― девушка перестала плакать и подпрыгнула в постели. ― Как мы можем ему повредить?
Николас недоумённо пожал плечами.
– Если честно, я не знаю. Но Аврора… Когда она забеременела, то настояла, чтобы я покинул её спальню. Она даже намекнула, что не будет ревновать, если кто-то из женщин замка утешит меня в это время.
– Утешит?
Дженни побагровела.
– Если я узнаю, что кто-то в замке утешает моего мужа, то в Лоуренсе не останется ни одной женщины, и твои гордые воины будут вынуждены сами стирать свои портки и кашеварить. А что касается вреда ребёнку, то это всё полный бред. Ему будет гораздо хуже, если мать будет проводить все ночи в слезах.
– Ты уверена?
– Совершенно. Можешь спросить Матильду.
Нико кивнул, хотя твёрдо решил, что утром обо всём разузнает в деталях. Он снял с себя одежду и лёг рядом с женой, наслаждаясь запахом её волос.
– Знаешь, я понял, что ты и есть та самая нимфа зеркального озера.
Дженни выгнула бровь.
– Когда я вернулся из похода в Трамптон, то решил прогуляться по берегу и увидел, как из воды выходила обнажённая девушка. Солнце окутало её своим сиянием, и я не мог различить ни её лица, ни цвета волос, но я был просто потрясён.
– Так ты подглядывал за мной?
Нико рассмеялся.
– Если бы я знал, что это ты, то обязательно закрыл бы глаза.
– Лгун!
– А потом ты поцеловала меня, когда я метался в бреду, и я опять решил, что нимфа вернулась ко мне. Тогда я запомнил запах её волос. И это был твой запах. Возможно, уже тогда я знал, что мой Ижен совсем не юноша…
– Ты расстроился по этому поводу? Ведь потеряв Ижена, ты лишил себя наследника.
– Зато приобрёл жену. Ты ведь родишь мне сына?
Дженни кивнула.
– И дочь.
– Согласен, но сначала сына.
– И дочь.
– Не понял.
– А что тут непонятного? Ты наградил меня сразу двумя малышами. Так сказал Алфей, а он не может ошибаться.
Нико поднял жену на руки и закружил по комнате. Остановившись, он пристально посмотрел ей в глаза.
– Но ты точно уверена, что нам можно…
Дженни крепко обняла мужа за шею и прикоснулась к его губам. Её язык проник к нему и стал медленно исследовать влажную плоть. Нико застонал и упал на кровать, увлекая за собой жену.
– Не бойся, милый! Я бы никогда не подвергла риску тех, кого люблю, а своих малышей я уже люблю, поверь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Лорд быстро освободил её от тонкой сорочки и припал к пополневшей груди. Он жадно облизывал соски до тех пор, пока они не затвердели, разминал их пальцами и целовал. Нико старался быть особенно нежным, но страсть затмила рассудок, взяла верх над осторожностью и вскоре, счастливые и удовлетворённые они уже засыпали в объятиях друг друга.
Граф Монтгомери покидал Лоуренс ранним утром. Он уже успел проститься с дочерью, взяв с неё слово, что в ближайшее время она с мужем приедет в родовой замок. Леонард был счастлив. Пока всё шло хорошо. Дженни замужем, скоро родятся внуки. Но он чувствовал, что для его дочери судьбой уготовлено ещё много испытаний. Ничего! Она сильная, она всё преодолеет!
Эпилог
Дженни открыла глаза и сразу же зажмурилась. Девушка не помнила, как выбралась из воды. Всё тело ломило, и её пробивал озноб. Чьи-то сильные руки трясли за плечи. Собрав в кулак всю силу воли, Дженни вновь открыла глаза, и, о ужас, увидела над собой отца. Правда, выглядел он довольно странно. Куда-то делась его шикарная рыжая борода и шрам на щеке исчез… И одет он был не так, как подобает мужчинам его круга. Но, без сомнения, это был её отец! Радость девушки была недолгой. Он всё-таки нашёл её, путь в монастырь заказан, и теперь ей придётся выйти замуж за неизвестного мужчину, которого выбрал для неё король. Увидев, что дочь открыла глаза, мужчина перестал её трясти и прижал к себе.
– Женька! Как ты меня напугала! Ты же учила физику и знаешь, что в грозу нельзя прятаться под высокими деревьями. Можешь идти?
Дженни кивнула.
–Думаю, да.
Держа крепко отца за руку, она решила попробовать ещё раз.
– Папа! Я хочу тебя опять попросить…
– Что угодно, родная!
– Позволь мне уйти в монастырь! Я не хочу выходить замуж!
Мужчина остановился и с тревогой взглянул в глаза дочери.
– В монастырь? Замуж? Что за глупости! Тебе учиться надо, а не думать о таких вещах. Завтра экзамен. Помнишь?
Дженни пожала плечами. Мужчина провёл рукой по длинным волосам дочери. Надо же! Наверное, нарастила их в салоне. А ничего, красиво. Впрочем, с головой у Женьки было явно что-то не так. Если она не придёт в себя, придётся показать её специалистам.
Дженни не знала, как себя вести. Она старалась никому не показывать своего испуга. Как можно было оказаться в двадцать первом веке, вдали от родной Англии, в окружении странных повозок, которые едут без лошадей, ящиков, показывающих живые картинки и маленьких коробочек, передающих голос на расстоянии. Единственным знакомым человеком был её отец, но вёл он себя странно подозрительно, словно родился в это время, словно прожил в нём всю свою жизнь.
Дженни была ещё очень слаба, поэтому Лев Сергеевич сам привёз дочь на экзамен и открыл дверь в кабинет. Чопорная дама за столом сразу напомнила ей экономку из замка. Она оглядела с ног до головы бледную девушку в скромной белой блузке и синей юбке, закрывающей колени, и осталась довольной.
– Опаздываете, милочка. Ваши все уже сдали, точнее не сдали. Тяните билет.
Дженни взяла лист и прочитала на чужом, но вполне понятном языке:
– Англия, конец тринадцатого, начало четырнадцатого века. Времена правления короля Эдуарда I.
Лилия Васильевна вышла из кабинета и подошла к мужчине, стоявшему у окна.
– Вы отец Евгении?
Лев Сергеевич кивнул.
– Поздравляю, от всего сердца! Я потрясена ответом Вашей дочери. Даже не знаю, какими источниками она пользовалась при подготовке к экзамену, но девочка рассказала мне такое… Я в библиотеку. Хочу кое-что проверить…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Женя вышла на улицу и улыбнулась яркому солнцу. Огромная повозка без лошади стояла возле Университета. В ней сидел отец и тоже улыбался. Он был доволен ею, и это радовало. Девушка махнула ему рукой. «Этот странный удивительный мир!» ― Женя шла по дорожке и размышляла, ― «ещё вчера он казался непонятным и страшным, а сегодня… Сегодня это мой мир, и моя жизнь. Как странно, пройдя сквозь времена, вдруг ощутить, что ты попала домой».
