Йорик. Он явно понимал всю важность момента.
— Объявляю вас мужем и женой… — Голос священника звучал тепло и немного взволнованно.
И в тот самый момент, когда Элиас должен был поцеловать меня, из распахнутого настежь окна библиотеки хлынул мощный поток золотисто-зеленого света. Он был таким ярким, что все гости ахнули, а некоторые даже привстали. Это кристалл в Архиве — сердце Торнвуда — по-своему решил пожелать нам счастья. Мы получили искреннее благословение Дома.
Элиас улыбнулся, зеленые глаза сверкнули, он поцеловал меня, я обняла и поцеловала его в ответ… А Йорик, решив, что официальная часть на этом закончена и можно расслабиться, радостно тявкнул и ринулся за пролетавшей бабочкой, весело виляя хвостом.
Эпилог
Несколько лет спустя я окончательно поняла, что идеальный порядок — это прекрасный, но недостижимый миф. Зато есть нечто гораздо лучше — уютный, обжитый, любовно организованный беспорядок, где каждая вещь на своем месте, потому что так захотелось, а не потому, что так должно быть.
Торнвуд дышал полной грудью. Воздух в нем стал настолько чистым и целебным, что, по слухам, лечил не только тела, но и души. В наших отреставрированных, наполненных светом комнатах теперь гостили не призраки Хаоса, а вполне реальные, изможденные городской суетой и магическими перегрузками столичные аристократы. Они приезжали с темными кругами под глазами, а уезжали румяными и умиротворенными, щедро жертвуя на «развитие поместья».
Идиллия! Почти.
Правда, нам с Элиасом иногда приходилось напоминать себе и друг другу, что мы не просто счастливая семья, а герцог и герцогиня Локвуды. У главы древнего рода были обязательства и обязанности в аристократическом обществе Эстраля. И мне, бывшей специалистке по расхламлению, периодически приходилось надевать роскошные платья и сопровождать его на все эти бесконечные приемы и балы, стараясь не зевать от скуки. Но я смирилась — это была небольшая цена за наше счастье.
Старый брелок «Против всех ветров» висел на самом видном месте — у камина в библиотеке, сверкая отполированным серебром. Наш общий талисман и напоминание о том, с чего все началось.
Йорик, окончательно осознав себя полноправным хозяином поместья, то носился по его просторам, то лениво грелся на самой теплой плитке террасы, лишь изредка приоткрывая один глаз, чтобы проверить, не несут ли что-то вкусное.
А Джонатан… Джонатан казался вездесущим, мелькая по поместью с блокнотом в руках. Иногда мне казалось, что в последнее время ему удается раздваиваться.
— Миссис Маргарет, насчет роз в северном крыле сада, — появлялся он у меня на кухне, пока я пробовала новый рецепт печенья. — Садовник настаивает на сорте «Алая Заря», но я помню, вы говорили о более устойчивых к тле…
Едва я успевала открыть рот, как он уже поворачивался к Элиасу, листавшему почту за столом.
— Сэр, пришло письмо от Гильдии часовщиков. Мастер Томас приглашает их на симпозиум. Одобрить расходы на прием?
Получив кивок от Элиаса и мое «пусть сажает те, что пахнут сильнее», он тут же исчезал в дверях, что-то бормоча про смету и срочный заказ на саженцы. Эффективность его была пугающей и вызывала безмерное уважение.
Лукас тихо и безропотно отбывал свое наказание в самой дальней, строгой тюрьме Эстраля, лишенный магии и титулов. Приятно осознавать, что нам он больше не угроза.
Иногда, правда, я все же скучала. По кофе из кофемашины. По интернету. По возможности заказать пиццу в три ночи. Но потом смотрела на маленького Илиаса с капризными черными кудряшками, упрямо ползающего по ковру в библиотеке и пытающегося дотянуться до тикающих часов, или на Лизабет с моим острым язычком и глазами отца, учившую Йорика новым, совершенно бессмысленным, но веселым командам. И понимала: у меня и так есть все самое лучшее, что только можно представить.
А за кофе и пиццей можно иногда выбраться в мой старый мир — прогуляться по знакомым улицам, почувствовать ностальгию и с радостью вернуться домой.
Мой кошмар обернулся лучшим приключением. Теперь жизнь была налажена, но в ней всегда оставалось место для маленького, управляемого, нашего с Элиасом хаоса. Мы были готовы встретить любое будущее. Плечом к плечу. Против всех ветров.
С террасы донесся звонкий, нетерпеливый лай. Йорик, наконец-то оторвавшись от своего солнечного пятна, требовал ужина. Прямо сейчас.
— Идем, — Элиас протянул мне руку, и его пальцы, теплые и уверенные, сплелись с моими, — нас зовут. Дом ждет.
