Читаем без скачивания Оперативный центр - Том Клэнси

Директору Оперативного центра трудно было сосредоточиться. Сейчас он больше, чем в любой другой момент после начала кризисной ситуации, ощущал огромное давление. Ему нужно было знать, кто организовал террористический акт. Нарастающее напряжение не только оторвало его от семьи. Худ понимал, что дипломатический подход Оперативного центра не нравится президенту, который стал принимать решения, не советуясь с Худом. Стив Берков сообщил о ракетном ударе по северокорейской военно-воздушной базе за две минуты до нанесения удара. Руководителя Группы по разрешению корейского кризиса даже не поставили в известность о стратегически важном военном решении. Президент рвался в бой и делал все от него зависящее, чтобы спровоцировать крупный военный конфликт. Было бы неплохо, если бы такой конфликт был оправдан.

Если я ошибаюсь, веря в искренность намерений северокорейских руководителей, размышлял Худ, то у меня будет много проблем, из которых потеря доверия президента – далеко не самая важная. В последнее время Худ часто задумывался, не слишком ли долго он занимается политикой – настолько долго, что стал ярым приверженцем компромиссов, каким когда-то только хотел казаться.

Худ не без труда заставил себя сконцентрировать внимание на экране.

Майор Ли был ветераном южнокорейской армии, в которой прослужил двадцать лет, и имел все основания ненавидеть КНДР. Его отец, боевой генерал Квон Ли, погиб во время войны возле Инчхона. Мать майора Мэй повесили по обвинению в шпионаже – якобы она следила за прохождением воинских эшелонов через один из пхеньянских вокзалов. Ли воспитывался в сиротском приюте в Сеуле, в восемнадцать лет был призван в армию. Сначала он служил у Ли Суна, теперь полковника, известного своими сепаратистскими взглядами. Еще в студенческие годы Ли Сун распространял листовки и даже был арестован. Сам Ли не принадлежал к нелегальным движениям сепаратистов, вроде «Братства разделения» или «Детей павших» (последняя организация объединяла детей солдат, погибших во время войны). Ли был холост. Он возглавлял элитное подразделение контрразведки и участвовал в различных рекогносцировочных операциях на территории КНДР, находя и обмеряя объекты, которые служили точками отсчета для американских спутников-шпионов и позволяли уточнять координаты Национальному бюро аэрофотосъемки.

– О чем это вам говорит, Лиз? – спросил Худ.

– Что касается моей работы, то у меня никогда не бывает решительного «да» или «нет», но эта биография очень похожа на жизнеописание того, кого вы ищете...

Прозвучал сигнал – Худа вызывал Багз.

– В чем дело, Багз?

– Срочный звонок по защищенной линии от директора КЦРУ Юнг-Хуна.

– Благодарю, – ответил Худ и нажал на светящуюся клавишу.

– Пол Худ слушает.

– Директор Худ, – сказал Юнг-Хун, – только что я получил интереснейшее радиосообщение от северокорейской шпионки, с которой ночью был Ким Хван. Она говорит, что Хван просил ее связаться по радио со своими боссами и узнать, не было ли в Северной Корее зарегистрировано случаев кражи армейских ботинок и взрывчатых веществ.

Херберт щелкнул пальцами и перехватил взгляд покосившегося на него Худа.

– Это та самая радиопередача, о которой мне сообщила Рашель, когда мы были в вашем кабинете, – прошептал Херберт.

Худ кивнул. Он прикрыл ладонью правое ухо, чтобы ему не мешал стук Лиз по клавишам.

– Что ответили из КНДР, господин Юнг-Хун?

– Что четыре недели назад с грузовика, направлявшегося на военный склад в городе Коксан, были украдены несколько пар ботинок, взрывчатые вещества и ручное огнестрельное оружие.

– Северяне сообщили эти сведения своей шпионке, а она передала вам?

– Совершенно верно. Это очень странно, потому что, оставив Хвана в больнице Национального университета, она украла машину и скрылась. Сейчас мы ее ищем.

– Что еще нового?

– Больше новостей нет. Хван еще в операционной.

– Спасибо. Я скоро свяжусь с вами – возможно, у нас тоже будут интересные новости.

Значит, рекогносцировка на территории Северной Кореи, вспомнил Худ. Он положил трубку.

– Боб, позвоните генералу Саму и узнайте, не проводил ли наш друг Ли операцию на севере полуострова четыре недели назад.

– Конечно, – отозвался Херберт. Он выкатился из кабинета с таким энтузиазмом, которого Худ давно у него не замечал. Лиз Гордон, глядя на экран, заметила:

– Знаете, Пол, если мы имеем дело с заговором, то, кажется мне, полковник Сун тоже может быть его участником.

– Почему вы так думаете?

– Я только что получила характеристику Суна. В ней говорится, что он властолюбив и неохотно передает свои полномочия.

– Значит, Ли у него на коротком поводке?

– Напротив. Очевидно, Сун почти не вмешивается в детали операций Ли.

– Следовательно, он может ничего не знать...

– Или он настолько доверяет Ли, что не считает нужным его контролировать.

– Мне такой вывод представляется большой натяжкой...

– Никакой натяжки. Типичный пример взаимоотношений двух людей, настроенных на одну волну. Для полевого командира вроде Суна – это классический случай симбиотических отношений.

– Хорошо. Я попрошу Боба проверить и подноготную Суна. Худ бросил взгляд на настенные часы, потом на недоеденный салат на столе. Он подцепил вилкой еще теплый ломтик моркови и пожевал его.

– Понимаете, нам потребовалось десять часов, чтобы вытянуть первую надежную ниточку, – и даже этим мы обязаны северокорейской шпионке. Что это говорит о нашей операции?

– Что мы еще учимся.

– Такой ответ меня не устраивает. Мы упустили из виду множество возможностей. Это мы должны были запросить северокорейское правительство о краже. Для этого нам нужен канал специальной связи. Кроме того, у нас должны были быть данные о южнокорейских сепаратистах.

– Это вы с больной головы на здоровую... На самом деле мы работаем удовлетворительно, особенно если учесть, что наши цели расходятся с целями президента и некоторых его ближайших советников.

Худ улыбнулся.

– Возможно. Вы первая сказали, что за этим террористическим актом стоит не правительство Южной Кореи. Что вы ощущаете теперь, когда и все мы наконец пришли к тому же заключению?

– Страх, – ответила Лиз.

– Это хорошо. Мне хотелось убедиться, что напуган не только я. – Худ перевел файл с личными делами южнокорейских офицеров в память компьютера. – Теперь мне нужно подстегнуть Майка Роджерса. Посмотрим, не принесет ли наш крохотный «Страйкер» Оперативному центру кусок военного пирога. Кто знает? Возможно, на месте у Майка появятся мысли, которые застанут врасплох даже свежеобученных ястребов с Пенсильвания-авеню.

Глава 62

Вторник, 08 часов 40 минут, к востоку от острова Мидуэй

Чуть больше часа назад в небе над Гавайскими островами воздушный танкер КС-135 дозаправил С-141А, и теперь тот мог преодолеть еще четыре тысячи миль – больше чем достаточно, чтобы долететь до Осаки. Капитан Харрихаузен сообщил подполковнику Скуайрзу, что над Тихим океаном им помогает сильный попутный ветер, поэтому они могут приземлиться в Японии на час раньше расчетного времени. Приблизительно в пять часов утра Скуайрз сверил свои данные с данными штурмана и убедился, что на востоке Северной Кореи восход солнца будет в начале седьмого. Если им повезет, то к тому времени они будут уже на земле, возле Алмазных гор.

Майк Роджерс скрестил руки на груди и закрыл глаза. В полудреме в его голове проносились сотни разрозненных мыслей – обрывки воспоминаний о событиях и друзьях, которых уже нет, воображаемые картины Алмазных гор. Роджерс вспомнил Оперативный центр, задумался о тем, что там сейчас делается, что ему тоже неплохо было бы пощелкать хлыстом... Но участвовать в операции самому все же лучше.

Отдельные мысли проплывали в сознании Роджерса, словно облака. Генерал давно научился особому приему, помогающему быстро запоминать замысловатые планы. Для этого нужно прочесть их два-три раза, потом почти – но не совсем – выбросить из головы, а пару часов спустя просмотреть еще раз. Этот прием, которому Роджерса научил знакомый актер, позволял запомнить на несколько дней массу материала, а потом бесследно выбросить его из памяти. Роджерсу прием нравился по двум причинам: он не требовал много времени и не загружал навечно клетки мозга. Генерал приходил в бешенство от того, что до сих пор не мог выбросить из памяти бесполезную информацию, полученную при подготовке к школьным экзаменам, например, о том, что Фрэнсис Фолсом Кливленд, вдова президента Гровера Кливленда, была первой «первой леди», вышедшей замуж вторично, или что непригодное к плаванию судно того же типа, что и «Мэйфлауэр», называлось «Спидуэлл».

Но главное заключалось в том, что ленивый мысленный просмотр вероятных сценариев операции позволял Роджерсу забыть о долгом перелете, собраться для реальных действий...