– Прекращай пялиться и садись в машину, – говорит он.
Я вздрагиваю и оправдываюсь:
– Мне нравится, когда ты в белой футболке, – говорю я неожиданно для себя, когда мы садимся.
Склонив голову набок, он самодовольно усмехается.
– Правда? – Он поднимает бровь. – Ну а мне нравятся эти джинсы. Они отлично обтягивают задницу, – выдает он, и я теряюсь: такой сальный комплимент – в стиле Хардина.
Я в шутку шлепаю его, он смеется. Мысленно я хвалю себя за то, что надела эти джинсы. Я хочу, чтобы Хардин смотрел на меня, но никогда не признаюсь, что мне нравятся его странные комплименты.
– Куда? – спрашивает он.
Я достаю телефон, зачитываю список адресов в радиусе десяти километров, где продаются подержанные автомобили, а затем пересказываю обзоры каждого магазина.
– Ты слишком много запланировала. Мы не поедем во все эти салоны.
– Да, но я решила, что лучше всего Prius, я хочу посмотреть его в Bobs Super Cars, – говорю я, морщась от банального названия.
– Prius? – переспрашивает Хардин с отвращением.
– А что? У него хороший расход топлива, он безопасный и…
– Скучный. Я знал, что ты его захочешь. На тебе просто написано «Деловая леди выбирает Prius», – пищит он женским голосом и хохочет.
– Можешь дразнить меня сколько хочешь, но я очень здорово сэкономлю на бензине в течение года, – напоминаю я, смеясь.
Тут он наклоняется и касается моей щеки. Я гляжу на него, потрясенная этой маленькой, но очаровательной лаской; Хардин кажется таким же удивленным, как и я.
– Ты иногда бываешь очень милой, – говорит он.
Я снова смотрю вперед.
– Вот как, спасибо.
– Я хотел сказать, ты иногда делаешь очень милые вещи, – смущенно бормочет он.
Знаю, он не привык говорить такое.
– Хорошо… – отвечаю я, отворачиваясь к боковому окну.
Каждая секунда, проведенная с Хардином, усиливает мое чувство к нему. Я знаю, что это опасно, потому что, казалось бы, ничего не значащие мелочи накапливаются, и я перестаю себя контролировать. Я становлюсь листом, подхваченным бурей.
Хардин сворачивает к магазину. Владелец магазина Боб оказывается низеньким, оплывшим человечком, от которого пахнет табаком и потом, а когда он улыбается, во рту блестит золотой зуб.
Пока я разговариваю с Бобом, Хардин стоит рядом и строит рожи, пока тот не видит. Толстячка, кажется, пугает вид Хардина; ничего удивительного. Одного взгляда на машину мне достаточно, чтобы решить, что я ее не возьму. Предчувствую, что она развалится, как только я выеду с парковки, а у Боба строгое правило: товар возврату не подлежит.
Объезжаем еще несколько салонов, но все автомобили одинаково дрянные. После общения с бесчисленным количеством лысых мужчин я решаю прекратить поиски. Надо будет ехать за нормальным автомобилем, просто не сегодня.
Собираемся перекусить, и, пока мы едим в машине, Хардин внезапно рассказывает, как Зеда арестовали на прошлый День благодарения за то, что он облевал весь пол. Сегодняшний день оказался лучше, чем я ожидала; возможно, мы сможем общаться весь семестр и не убить друг друга. На обратном пути проезжаем мимо маленького кафе-мороженого, и я прошу Хардина остановиться. Он стонет, как будто совсем не желая этого, но я вижу улыбку, мелькнувшую на его кислой физиономии. Хардин просит меня поискать места, а сам идет за мороженым и вдобавок приносит конфеты и печенье. Выглядит мороженое ужасно, но он убеждает меня, что лакомство стоит потраченных денег. Вкус действительно замечательный, в отличие от вида. Я не могу справиться даже с половиной, но Хардин подчищает и свою тарелку, и то, что остается в моей.
Мужской голос рядом с нами удивляется:
– Хардин?
Голова Хардина дергается, глаза мгновенно сужаются. Кажется, я уже слышала этот акцент? Незнакомец рядом с нами держит поднос, уставленный тарелочками из-под мороженого.
– Хм… привет, – говорит Хардин.
Понятно: это его отец. Он высокий, худой, как Хардин, с таким же взглядом, только глаза темно-карие, а не зеленые. В остальном они полные противоположности. Отец одет в серые брюки и свитер. Каштановые волосы с сединой зачесаны набок, держится он профессионально холодно. Но потом он улыбается той же приветливой улыбкой, что и Хардин, когда изо всех сил не старается казаться придурком.
– Здравствуйте, я Тесса, – вежливо говорю я, протягивая руку.
Хардин глядит на меня, но я не обращаю внимания. Кажется, он не собирался нас знакомить.
– Привет, Тесса, я Кен, отец Хардина, – говорит он, пожимая мне руку. – Хардин, ты не говорил, что у тебя есть подруга. Сегодня вечером вы должны прийти к нам на ужин. Карен хорошо готовит.
Я хочу усмирить гнев Хардина, сказав, что я не его девушка, но он опережает меня:
– Сегодня мы не можем. У меня вечеринка, я собирался туда, и она тоже не хочет, – отвечает он.
У меня вырывается вздох при виде того, как он общается с отцом. Кен мрачнеет, мне его очень жаль.
– На самом деле я бы с удовольствием, я дружу еще с Лэндоном, мы учимся вместе, – замечаю я, и Кен снова улыбается.
– Правда? Это здорово. Лэндон – хороший мальчик. Я буду рад, если вы сегодня придете, – говорит он мне, и я улыбаюсь.
Чувствую, как горят глаза Хардина. Я спрашиваю:
– Во сколько мы должны быть?
– Мы? – уточняет его отец, и я киваю. – Хорошо… давайте в семь. Нужно предупредить Карен, а то она мне плешь проест, – шутит он.
Хардин сердито смотрит за витрину.
– Прекрасно! До вечера!
Кен прощается с Хардином, который грубо игнорирует его, несмотря на мои пинки под столом. Через несколько мгновений после того, как его отец покидает магазин, Хардин резко вскакивает, опрокидывая стул. Он швыряет его ногой и бросается к двери, оставляя меня в центре всеобщего внимания. Не зная, что делать, оставляю мороженое на столе, дрожащим голосом извиняюсь, неуклюже поднимаю стул и выбегаю следом.
Глава 45
Я зову Хардина, но он не реагирует. На полпути к машине он резко оборачивается, и я почти врезаюсь в него.
– В чем дело, Тесса? Что это было, мать твою? – орет он. На нас оглядываются, но он продолжает: – Что за игру ты затеяла?
Он подходит ко мне. Он зол, просто в ярости.
– Никакой игры, Хардин. Разве ты не видел, как он хотел, чтобы ты приехал? Он пытался ладить с тобой, а ты был настолько груб!..
Не знаю, почему я кричу, но не собираюсь молчать, когда на меня орут.
– Ладить? Ты что, издеваешься? Может, он и поладил бы со мной, если бы вернулся в семью! – На его шее вздуваются вены.
