лажа какая-то. Воняет, везде срет, за собой не убирает, везде говно, а ты говорил, что он ужин может приготовить, а он только жрать может и срать! Вот зачем мне такие проблемы? Тут первый чувак на второго глянул и говорит — эээ, чувак, да с таким настроем ты слона не продашь… Понятно? — Наташа Маркова смотрит на площадку и повышает голос: — Аленка! Маслова! Жанна Владимировна сказала тебе правую руку беречь! А ты на нее прыгаешь! Низкие мячи зачем брать?
— Засохни, Маркова! — откликаются с площадки: — вообще за газировкой сгоняй!
— Никакой субординации. — жалуется Наташа, открывая свой блокнот: — пожалуй я запишу все обзывательные слова от Аленки… буду ее шантажировать. А насчет слона… я ж говорю, настрой у тебя неправильный, Аринка. Ты не лезь вперед как паровоз, мужики такого боятся. Самого смелого мужика возьми и пусть к нему красотка на улице подойдет, за руку возьмет и такая «я вся ваша, я горю от желания!» и что? Тут же убежит!
— Чего это он убежит? — не верит Арина: — им, мужикам, только одно и подавай! Ко мне вечно всякие уроды пристают!
— А ты попробуй к уроду поприставать первая. — советует ей Наташа: — увидишь с какой скоростью он деру даст. Не догонишь.
— Да ну… — с сомнением в голосе произносит Арина: — зачем мне такое? Мне Виктор Борисович нравится, а он…
— Деточка… — Наташа смотрит на Арину с выражением явного превосходства на лице: — ты сражаешься в проигранной битве. Виктор наш Борисович — бабник тот еще, тут и труда прикладывать не нужно. Вон у тебя в октябре день рождения… а хотя и ждать не обязательно. Нашла по чему сохнуть, балда. К тренеру в постель залезть много ума не надо… ты просто не прыгай на него сама, а сделай вид что спокойно к этому относишься и вроде как сильно не надо, но в то же самое время и не против… и все. Только будь готова что там людно будет. Свято место пусто не бывает, так говорят.
— Но… я не хочу так! Я хочу, чтобы он только мой был!
— Вот тебе два урока от тети Наташи, деточка. Первый — он тебе нравится только потому, что ты считаешь его Лилькиным. Как там — «женщине всегда нужно то, что есть у другой женщины». Вон у тебя свой гарем есть…
— У меня с ними ничего нет! — стремительно краснеет Арина и протестующе взмахивает руками: — ты чего⁈ Они просто… ну просто «проводники» и все! Чемоданы таскают!
— Ай, да какая разница. Все равно парни и симпатичные, между прочим. — Наташа строит глазки стоящему рядом черноволосому красавчику и тот быстро отворачивается: — так о чем я? Ах, да, два урока от тети Наташи подрастающему поколению… значит он тебе нужен только потому, что у него уже Лилька есть и все. И вообще, как только девушка видит, что кто-то популярностью у других девушек пользуется, так у нее сразу соревновательный рефлекс включается… сам по себе Витька не сказать, чтобы Апполон или Ален Делон. Нормальный парень. — она пожимает плечами: — но начала с ним Лилька крутить и все сразу задумались — а может чего-то в нем есть? И все, понеслась… Лилька не ревнивая, а Витька кобель, вот и сложилась ситуация. Вот тебе первый совет — отвянь ты от тренера, найди себе ношу по силам.
— Ага, ты так только говоришь! Сама-то! Видела я как ты него посматриваешь! Меня не проведешь! — прищуривается Арина: — от конкуренток хочешь избавиться⁈
— Женская паранойя. — вздыхает Наташа: — хорошо, вот тебе второй совет от тети Наташи, если хочешь мужика привлечь, то действовать нужно как сапер на минном поле — осторожно, в два касания…
— Снова ты меня обманываешь! Можно подумать Лилька осторожничала когда! Она не сапер а асфальтоукладочный каток на минном поле и слон в посудной лавке! — складывает руки на груди Арина и подозрительно смотрит на свою собеседницу: — скажешь не так? Ты на нее посмотри!
— … Лилька. Лилька она такая, да… — соглашается с ней Наташа, глядя на площадку, где как раз Лиля подбирает мяч у самой земли: — но ты обрати внимания, что она прыгала рядом с Витькой, прыгала, но не навязывалась никогда. Вроде как просто так прыгала, поскакунья-стрекоза. Всего этого «я ваша навеки» не было. А из тебя постоянно какие-то пошлости вылетают, Железнова, в духе дамского романчика прошлого века. «Сударь, вы стряхнули пыльцу моей невинности» и все такое. Ты вон лучше у Синицыной научись стихи писать то больше толку будет. Читала ее «любовный цикл»?
— … — Арина замолкает, уперев взгляд в землю. Тем временем на площадке передышка и к ним подходит улыбающаяся Лиля Бергштейн, вытирая лицо полотенцем.
Лиля Бергштейн подошла к скамейке легкой, пружинистой походкой, характерной для тех, кто готов в любую секунду сорваться с места и нырнуть за мячом. Метр шестьдесят пять — для волейболистки почти карлик, но это с лихвой компенсировалось невероятной подвижностью и реакцией кошки. Короткие светлые волосы были взъерошены и прилипли к вискам, а в глазах плясали озорные искорки.
— Чего грустим, кого спим? — она плюхнулась на скамейку рядом, не переставая улыбаться. Улыбка у нее была фирменная — широкая, искренняя, с ямочками на щеках, от которой казалось, что весь мир — это одна большая веселая игра. — видели какой мяч подобрала? Юлька Синицына такую свечку дала! Я даже на какой-то миг мячик из виду потеряла, так высоко взлетел. В зале так не подашь, там потолок, а тут… вжух! В стратосферу!
— Мы тут обсуждаем куда Витька подевался и что если первой к мужчине подойти, то он испугается и убежит прочь как олень. — говорит Наташа. Арина краснеет.
— Какой еще олень? — спрашивает подошедшая Маша Волокитина, она протягивает руку и Наташа подает ей бутылку с минеральной водой.
— Северный. — продолжает она: — благородный. С вооот такими рогами на голове. — она показывает какие именно рога на голове у оленя.
— Смотри-ка, а там в теннис играют. — вытягивает шею Лиля Бергштейн: — видела какие красивые шортики? Тоже такие хочу! Нужно спросить, где взяли… ну или крой запомнить… я потом в нашем ателье себе закажу.
— А? — Наташа поворачивается назад. — А? — Наташа
