— Звучит ужасно. — На самом деле Кас больше занимала личность доносчика.
— Ужаснее, что какие-то люди в Таргриме утвердили инквизиторов во мнении. — Отец Теофил достал платок и промокнул лоб. — Обвинение строится на одном случае, мол, какая-то девица, приставленная служанкой, не поддалась совращению в ведьмовство, за что ты… забила ее до смерти.
— Самообладание и честность в известных пределах, — шепнула Виллоу.
— Увы, я действительно наказала служанку плетьми, после чего та, к моему глубочайшему сожалению, скончалась, — потупившись, призналась Кас. — Только девушка была обыкновенной воровкой. Я застала мерзавку копающейся в моих вещах. Теперь ее родня клевещет из мести.
— Похоже на правду, — облегченно вздохнул священник.
Кассия внутренне негодовала «Вот уж кому точно нечем заняться, — бушевал гнев в ее груди. — По Империи пешком ходят отвратительные демоны, не опасаясь за свою шкуру, а инквизиция цепляется к честным людям».
— Как их можно переубедить? — прямо спросила девушка.
— Ничего! Еще Сэр Седрик выскажет свое мнение. — Отец Теофил потряс кулаком в воздухе.
— А инквизиторы послушают его? — засомневалась Кас.
— Сэра Тревора Вайнвуда не послушали, но с другой стороны, он не барон, — пожал плечами тот. — Я взял на себя смелость назвать тебя «мученицей за Империю», дитя. Пусть подумают хорошенько, прежде чем поднимать на тебя руку. Ради всеобщего блага тобой пролито ничуть не меньше крови, чем солдатами. И сколько еще будет пролито! Поговаривают, на севере в горах появились новые разломы, откуда ползет скверна.
— Ну, что замерла? — толкнула старуха. — Обещай и побольше.
— Вся моя кровь принадлежит Невендаару и Святой Церкви! — Кассия припала на колени.
— Встань, благородное сердцем дитя. — Счастливый отец Теофил крепко обнял девушку, но быстро опомнился. — Если бы ты могла дать мне… пригоршню самоцветов, чтобы убедить тех упрямцев…
— Взятка, — ухмыльнулась Виллоу.
— Сию же минуту исполню, — заверила девушка.
Собственно, это и было основной составляющей ее плана.
— Но как, же твое здоровье? — искренне заволновался священник.
— Я почти оправилась, — с притворной болезненностью произнесла Кас. — Но не беспокойтесь обо мне. Империя важнее. Только жаль будет, если я слягу и не смогу прийти на службу, особенно в сложившихся обстоятельствах.
— Ничего, дитя, это мы как-нибудь преодолеем, — пообещал тот. — Передай камни и отдыхай.
— Уповаю на ваше искусство убеждения. — Кассия приложилась губами к запястью отца Теофила.
Ноги бедняжки, конечно, слегка подкашивались от страха. Шутка ли! Инквизиция, которая ничего не боится и никого не прощает, взяла след. В чем в чем, а в связи с демонами Кас себя обвинить не могла.
— Урок тебе, — менторским тоном вставила Виллоу. — Незаменимым прощают если не все, то почти все. А еще я бы на твоем месте начала прислушиваться, о чем болтают у тебя за спиной.
Отправив человека к отцу Теофилу с посылкой, Кассия переоделась служанкой и приготовилась воплотить вторую часть плана в жизнь. Девушка справедливо опасалась, что демон побоится идти на службу, ведь инквизиторы где-то поблизости. Однако тот вовсе не собирался разрушать привычный порядок вещей из-за двух напыщенных типов с булавами.
Кас знала в замке каждый поворот, каждую скрипучую ступеньку и каждую трещинку. Прекрасно ориентировалась как при свете, так и в темноте. Что там! Она хоть с закрытыми глазами сумела бы добраться до своих старых покоев.
Даже если господин Советник обычный зануда, Кассия ненавидела его. Из-за нечестивца ей приходилось жить далеко от самого интересного и считать ступеньки винтовой лестницы, чтобы не зачахнуть от скуки, пока доберешься до новых апартаментов.
Без Виллоу девушка не чувствовала себя так уверенно, как с ней. Но кому-то надлежало не спускать глаз с господина Советника, чтобы тот не устроил неожиданный сюрприз. Кас двигалась тихо и быстро. Конечно, отец Теофил склонен к долгим речам, но сейчас он едва ли в том расположении духа.
Вместе с платьем Кассия позаимствовала у прислуги и запасной ключ, так что избавиться от замка не составило труда. Обстановка в комнате изменилась: теперь здесь стоял огромный письменный стол и несколько шкафов, зато отсутствовала кровать. А еще пахло так, словно под полом сдохла мышь или крыса… очень жирная крыса. «Мерзкий демон не спит», — отметила девушка.
Ящики стола оказались наглухо заперты, как и шкафы. Зато на самом столе нашлась записная книжка, и Кас немедленно сунула в нее нос. Каково же было удивление, когда из пухлого томика выпали странички со знакомыми словами любви и просьбами не останавливать поток самоцветов. Пометки и каракули свидетельствовали о том, что Кассия держала в руках черновики поддельных писем.
Сердце радостно заплясало в груди. Больше не оставалось никаких сомнений: Седрик ни при чем! Это гадкий тип подкармливал алчность Жеро, чтобы тот изводил бедняжку. Но Кас по-прежнему не нашла ничего действительно доказывающего извращенную природу Советника. Она перерыла все, куда сумела влезть. Проверила залежи пыли на шкафах и под ними, даже осмотрела содержимое ведерка для бумаг. Без толку!
Кассия попробовала вскрыть замок кинжалом, но только поцарапала скважину. Поняв, что со столом ничего путного не получится, девушка переключила внимание на шкафы. Она крутилась рядом и так, и этак. Обнюхивала и ощупывала их: вдруг да найдется какая-нибудь хитрость?
Тут-то и нагрянуло вдохновение. Кас попыталась сдвинуть один из шкафов. Задняя стенка казалась тоньше остальных и крепилась крошечными хлипкими гвоздиками. Использовав спинку стула как рычаг, девушка победила громоздкую конструкцию. Скрипя ножками по полу, шкаф сдвинулся с места. Когда расстояние стало достаточным, чтобы просунуть не только руку, но и голову, Кассия загнала лезвие кинжала до конца между боковой и задней стенками.
Из образовавшейся щели ударил отвратительный запах мертвечины. Такой густой и тяжелый, что девушка едва не лишилась чувств. Зачем она продолжила свои изыскания, Кас не могла сказать наверняка. Наверное, чтобы воочию убедиться в страшной правде о господине Советнике, кем бы он ни был.
Завязав рот и нос передником, Кассия выломала хлипкую деревяшку и взвизгнула. В шкафу не оказалось ничего, что в них положено хранить. Там на мясницких крюках висело голое тело! Убитый определенно являлся тем самым человеком, чье обличье принял лживый демон.
Бедняга едва доставал носками до дна шкафа. Распоротый живот покойника был наскоро зашит грубыми стежками. Грустное и отвратительное зрелище впечаталось в память, как и тошнотворный запах гниющей плоти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
