крики Эвелин. Вряд ли они продолжались долго, но ему казались бесконечными. Мелькнула мысль пойти к ней и попытаться успокоить, но он не чувствовал в себе для этого сил. Еще никогда в жизни на него не наваливалась такая усталость, даже в школе после футбольных тренировок под знойным августовским солнцем. Хотелось просто посидеть в кресле с Лори на коленях. Она уже задремала, свернувшись клубком.
Затем пришла полиция брать показания. Сказали, что ему очень повезло.
– Мало того, что повезло, так вы еще и чертовски быстро думали, – похвалил его один коп. – Это ж надо было вот так воспользоваться тростью мистера Питчера.
– Аллигатор все равно бы меня сожрал, если бы от его веса настил не обвалился.
Вероятно, сожрал бы и Лори. Лори не убежала домой. Лори поджидала хозяина.
Той ночью он взял ее с собой в постель. Она спала на стороне Мэриан. Сам Лойд спал мало. Едва веки смыкались, перед глазами снова вставал аллигатор, растянувшийся на теле Дона с дурацким хозяйским видом. Мертвые черные глаза рептилии. Почудившаяся в них усмешка. Неожиданная скорость, с которой бросилась тварь. И тогда Лойд начинал гладить спящую рядом собаку.
На следующий день из Бока-Ратон приехала Бет и отчитала его по полной программе, но сначала обняла и осыпала поцелуями – совсем как Лори, облизавшая ему все лицо, когда он вынырнул из тех пальмовых зарослей.
– Я ведь тебя люблю, старый идиот, – вздохнула Бет. – Слава богу, ты жив.
Затем она прижала к себе Лори. Собака терпеливо это снесла, но как только Бет поставила ее на пол, отправилась на поиски резинового кролика. Уволокла его в угол и заставила попищать. Может, представляет, что рвет сейчас на куски аллигатора? Хотя нет, это, конечно, глупость, одернул себя Лойд. Не надо наделять собак несвойственными им качествами. Нет, это не была рекомендация из статьи «Вы завели щенка». К некоторым выводам приходишь самостоятельно.
10
На следующий день после визита сестры к Лойду приехал инспектор из Флоридского управления охоты и рыболовства. Они сели на кухне, и инспектор, которого звали Гибсон, согласился на стакан чая со льдом. Лори какое-то время с наслаждением обнюхивала ботинки и брюки гостя, а потом свернулась под столом.
– Мы выловили того аллигатора, – сообщил Гибсон. – Вы счастливчик, мистер Сандерленд. Чудом выжили. Здоровая была зверюга.
– Сам знаю. Усыпили уже?
– Нет, более того, пока обсуждается, стоит ли вообще это делать. Она защищала кладку яиц, когда напала на мистера Питчера.
– Свою кладку?
– Именно.
Лойд подозвал Лори, и та подошла. Он усадил ее к себе на колени и стал гладить.
– Как долго она вообще там жила? Мы с собакой чуть ли не каждый день ходили к «Рыбацкому приюту» по тому треклятому настилу.
– В норме инкубационный период у аллигаторов составляет шестьдесят пять суток.
– И эта тварь все время была там?
– В основном, да, – кивнул Гибсон. – Пряталась в зарослях.
– И смотрела, как мы ходим мимо.
– Вы и все остальные, кто пользовался тропой. Должно быть, мистер Питчер каким-то поступком, совершенно случайно, пробудил в ней... ну.... – Гибсон передернул плечами. – Нет, не материнский инстинкт. Вряд ли о рептилии можно так сказать, и все же в них заложена охрана гнезда.
– Дон мог махнуть тростью в ту сторону. Он вечно размахивал тростью. Возможно, даже задел аллигаторшу... или попал по кладке.
Гибсон допил чай со льдом и встал.
– Я просто подумал, что вам будет интересно узнать.
– Да, спасибо.
– Было бы за что... Какая милая у вас собачка! Помесь колли и еще кого-то?
– Муди.
– Точно, теперь вижу. И в тот день она была с вами?
– Вообще-то, бежала впереди. Лори первая увидела аллигатора.
– Ей тоже повезло, что осталась жива.
– Да. – Лойд погладил собаку.
Та подняла на него янтарные глаза, и он в который раз задался вопросом: что же Лори видит у него в лице, когда он смотрит на нее сверху вниз? Загадка, такая же, как звездное небо, на которое он сам смотрит во время их ночных прогулок.
Гибсон ушел, поблагодарив за чай. Лойд еще какое-то время сидел на кухне, поглаживая серый, как тучка, мех. Затем отпустил собаку по ее собачьим делам, а сам занялся своими. Такова жизнь, куда от нее денешься? Остается только жить.
Перевод с английского: А. Вий
Мэнли Уэйд ВЕЛЛМАН
МАЛЕНЬКИЙ ЧЕРНЫЙ ПОЕЗД
Когда оказываешься около Верхней Развилки с ее зубчатыми хребтами, глубокими долинами да лесными чащами, куда ни пойди, то невольно думаешь: вот она, глухомань, где никогда не ступала нога человеческая. Шел я, значит, себе тропинкой меж огромных сосен и теребил серебряные струны гитары, чтобы как-то скрасить свое одиночество. И тут из-за поворота навстречу вываливается мужик – моложавый, краснорожий, лысый, да еще и пьяный в стельку. Ну, я и пожелал ему доброго вечера.
– Умеешь играть на этой штуковине, приятель? – хватает он меня со второй попытки за рукав рубашки. – Идем к нам на вечеринку. Наши скрипачи в последнюю минуту струхнули, так что мы остались с одной губной гармошкой.
– Как это, скрипачи струхнули? – спрашиваю я.
– Да вечеринка у мисс Донни Каравэн, – ответил он так, будто это все объясняет. – Идем, у нас там жареные на огне цыплята и поросенок, а еще бочонок славного самогона.
– Слушай, – говорю я, – слыхал байку про бродячего скрипача, что оказался Сатаной?
– Да ну тебя, – заржал он. – Сатана играет на скрипке, а ты – на гитаре. Гитары чего бояться? Как тебя звать-то?
– Джон. А тебя?
Но он уже поднимался по заросшей, извилистой тропке – такую и не заметишь, если не знать.
Ладно, думаю, вечеринка, небось, в доме, заодно и заночую, а то уже смеркается. И пошел следом. Спутник мой упился в такой дупель, что чуть на меня не падал, но мы все-таки добрались до перевала, по ту сторону которого темнела лесистая долина, сумрачная и таинственная на вид. Во время спуска до нас донеслись громкие и веселые голоса. Наконец мы достигли забора. За ним стоял дом, а народу в нем собралось столько, что хоть предварительные выборы устраивай.
При виде нас они расшумелись так, что у меня зазвенело в ушах. Мой
