Острова скрывало полотно дождя, с каждой минутой крепчал ветер. Он завывал словно демон в муках. Мы подошли к утесам, где некогда поджидал меня Хаймэ. Две сосны вырвало с корнем и бросило поперек дороги. Пришлось поднять их, чтобы проехать на лошадях.
Я возглавил войско и повел людей к храму Каттэ Йонья. Одно из зданий лишилось крыши, остатки соломы перекатывались по саду. К уцелевшей части был привязан конь Макото. Он свесил голову, стоя рядом с незнакомым мне жеребцом. Сам Макото был внутри с Риомой.
Не успели они открыть рот, как я понял: надежды никакой. Меня поразило, что Макото сумел добраться сюда. И совсем чудом казалось, что он нашел Риому. Я обнял обоих, переполняясь благодарностью за верность. Позже выяснилось, Риому прислал Фумио, велев передать, что меня встретят, как только прояснится погода.
Мы потерпели поражение не из-за отсутствия предвидения, храбрости или выдержки. Нас подвела погода, великая стихия, сама судьба.
– Е-Ан тоже здесь, – сообщил Макото. – Он сел на свободного коня и поскакал за мной.
Я и не вспоминал Е-Ана во время бегства к побережью, но не удивился нашей встрече. Он словно должен был появиться сверхъестественным способом, как всегда возникал в моей жизни. Мне не хотелось говорить с ним. Я слишком устал, а еще надо было разместить людей в зданиях храма, напоить коней и спасти остаток промокшей провизии. Потом придется ждать, пока угомонится тайфун.
Прошло два дня. Я проснулся посреди ночи и понял, что меня разбудила тишина. Ветер утих, с карнизов стекали капли, а дождь прекратился. Люди вокруг спали как убитые. Я поднялся и вышел наружу. Звезды светили ярче ламп, воздух стал чист и холоден. Я пошел взглянуть на коней. Меня тихо поприветствовали караульные.
– Погода прояснилась, – радостно сказал один.
Я проник на старое кладбище. В разрушенном саду подобно призраку появился Е-Ан. Он всмотрелся мне в лицо.
– Вы в порядке, господин?
– Надо решать, поступить ли, как следует воину, или нет, – ответил я.
– Вы должны благодарить Бога, – ответил он. – Поражение позади, остальные битвы принесут победу.
Я говорил то же самое Макото, но тогда меня еще не сокрушили дождь и ветер.
– Настоящий воин вспорол бы себе живот, – вслух подумал я.
– Вы не можете распоряжаться своей жизнью. У Бога есть на вас виды.
– Если я не убью себя, мне придется сдаться Араи. Он наступает мне на пятки, Терада не успеет забрать нас.
Ночной воздух был прекрасен. Я слышал приглушенный шелест крыльев совы, в старом пруду квакала лягушка. Волны шуршали по галечному побережью.
– Что собираешься делать, Е-Ан? Вернешься в Маруяму?
Я с ужасом представил, что станет с неприкасаемыми без моего покровительства. В стране волнения, и на них обрушится еще больший гнев. Их превратят в козлов отпущения: возненавидят земледельцы, устроят гонения воины.
– Я очень близок к Богу, – заявил он. – Думаю, он скоро заберет меня.
Я не знал, что ответить.
– Вы избавили моего брата от страданий в Яма-гате, – вдруг вспомнил он. – Если представится случай, даруйте и мне свободу.
– Не говори так, – возразил я. – Ты спас мне жизнь, а теперь просишь убить тебя?
– Пожалуйста. Я не боюсь смерти, но боюсь боли.
– Возвращайся в Маруяму, – велел я. – Возьми коня, на котором прискакал. Держись подальше от дороги. Я пришлю за тобой, если смогу. Но знай, Араи, скорее всего, уничтожит меня. Вероятно, мы больше не увидимся.
Он слегка улыбнулся.
– Спасибо за все, что ты сделал для меня, – сказал я.
– Все, что произошло, это часть божьего замысла. Благодарите Его.
Я проводил Е-Ана до конюшни и поговорил с караульными. Они удивленно наблюдали, как я отвязал жеребца, и неприкасаемый запрыгнул на него.
Когда он исчез в темноте, я снова лег, но не смог заснуть. Я думал о Каэдэ и своей любви к ней. Думал о странной жизни своей. Хорошо, что я прожил ее именно так, несмотря на все ошибки. Ни о чем не пришлось сожалеть, разве что о тех, кто погиб из-за меня. Наступил ярчайший рассвет. Я тщательно вымылся и причесал волосы. Когда проснулись воины, велел им сделать то же. Позвал Риому и поблагодарил его за службу. Попросил его подождать, пока дойдут вести о моей смерти и передать их Фумио на Ошиму. Затем собрал людей и выступил перед ними с речью.
– Я намерен сдаться господину Араи. Надеюсь, взамен он сохранит вам жизнь и примет к себе на службу. Я благодарен вам за вашу преданность. Никому еще так не служили, как мне.
Приказав им ждать в храме под предводительством командиров, я попросил Макото, Сакаи и Хироши следовать за мной. Макото нес знамя Отори, а Сакаи – флаг Маруямы, оба разорванные и запачканные грязью. Кони с трудом передвигались, однако поднявшееся солнце разогрело их немного. Над головой пролетел косяк диких уток, в лесу протрубил олень. Ярко-голубое небо было ясным, только над Ошимой повисли облака.
Мы миновали выкорчеванные ветром сосны. Гроза оставила выбоину на дороге и скосила утес, где прятался Хаймэ. Валуны скатились вместе с оползнем. Кони пробирались сквозь преграды, а я думал о борце. Попади стрела в цель, были бы живы Йоро и многие другие. Тело Хаймэ лежало неподалеку незахороненным. Скоро за него отомстят.
Мы уехали довольно далеко, когда послышался быстрый топот копыт. Я поднял руку, чтобы все остановились. К нам приближались всадники, около сотни. Над ними развевались два знамени с гербом Араи. Завидев нас, они резко придержали коней.
Предводитель поскакал вперед. На нем были доспехи и искусный шлем, украшенный месяцем.
Спасибо солнечному теплу, я больше не дрожал и мог говорить твердо.
– Я Отори Такео. Это Сугита Хироши, племянник господина Сутиты из Маруямы. Я прошу вас сохранить ему жизнь и вернуть клану. Пусть его сопроводит двоюродный брат Сакаи Масаки.
Хироши молчал. Я гордился им. Предводитель слегка кивнул, что, видимо, означало согласие.
– Я Акита Цутому, – представился он. – Мне велено доставить господина Отори к господину Араи. Он желает говорить с вами.
– Я готов сдаться господину Араи, – сказал я, – при условии, что он пощадит моих людей и возьмет их к себе на службу.
– Они могут следовать вместе с вами, если настроены мирно.
– Пошлите за ними Кубо Макото. Он велит им сдаться без боя. Где его светлость?
– Неподалеку отсюда. Переждал тайфун в Шухо. Макото уехал с львиной долей воинов, а мы с Сакаи и Хироши поехали дальше за Акитой.
8
За весной наступило лето. Закончился посев. Начались сливовые дожди. Поля покрылись ярко-зелеными побегами. Из-за дождя Шизука не выходила из дома. Она наблюдала за потоками воды с крыш, помогала бабушке вязать сандалии и накидки с капюшонами из рисовой соломы и разводила на чердаке тутовых шелкопрядов. Иногда она заходила в ткацкий зал и проводила час другой за станком. Всегда находилась работа: шитье, покраска, заготовки, приготовление пищи – и рутинные занятия приносили успокоение. Ей не надо было притворяться и играть какую-то роль, да и семья и сыновья были рядом, но все же Шизуку часто охватывала необъяснимая тоска. Бесстрашную женщину мучила тревога. Она плохо спала, просыпалась от малейшего звука, во сне видела мертвых.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
