Возникла очередная пауза, во время которой, по видимому, говорил мистер Блэк.
— Ты понял правильно: стоит тем ребятам переступить черту — мигом вычислю и, будь уверен, глаз с них не спущу! — Чарли исчез, уступив место детективу Свону. — Хорошо… Ладно, пока! — Трубка полетела на базу.
Я на цыпочках прошла в свою комнату, слушая, как на кухне чертыхается папа.
Выходит, Билли во всем винит меня: я кружила парню голову, но в конце концов надоела.
Удивительно, я ведь и сама боялась такого исхода, однако теперь, после непонятных намеков Джейкоба, больше в это не верила. Дело вовсе не в безответной любви, странно, что Билли опустился до таких обвинений.
Выходит, тут есть тайна… Ну, сейчас хоть Чарли на моей стороне.
Надев пижаму, я забралась под одеяло. Жизнь казалась настолько отвратительной, что я позволила себе поблажку. Рана, вернее, раны в груди все равно болят, так какого черта! Я вызвала воспоминание — не настоящее, это было бы невыносимо, а галлюцинацию — голос Эдварда, который слышала сегодня вечером, и слышала его до тех пор, пока не заснула с мокрым от слез лицом.
Приснился новый сон. Лил сильный дождь, и Блэк-младший беззвучно шел рядом со мной. Но это был не знакомый мне Джейкоб, а его озлобленный грациозный двойник. Кошачья гибкость и пластика напоминали кого-то другого, а потом прямо на глазах его лицо начало меняться: из кожи будто вымывался пигмент, делая ее бледной, как старая кость. Глаза стали золотыми, затем малиновыми, затем черными и наконец снова золотыми. Коротко стриженные волосы начали виться, а налетевший ветерок подарил им бронзовый отлив. В облике появились отрешенность и такая красота, что у меня заныло сердце. Я потянулась к нему, но он отстранился, заслонившись от меня руками. А потом Джейкоб-Эдвард исчез.
Неожиданно проснувшись, я гадала: слезы потекли только что или плач был частью волшебной сказки, а сейчас лишь продолжается? Взгляд уперся в темный потолок: наверное, уже полночь и я балансирую между сном и явью, все больше склоняясь в сторону первого. Устало закрыв глаза, я попросила высшие силы не насылать больше сказок.
Именно тогда послышался шум, который меня и разбудил. Высокий пронзительный звук: в окно скребли чем-то острым, скорее всего ногтем.
Глава двенадцатая
Незваный гость
Глаза испуганно распахнулись, хотя, сбитая с толку и измученная, я не сразу поняла: сон это или явь.
Высокий пронзительный звук послышался снова: кто-то царапал в мое окно.
Разве среди ночи разберешь, что к чему? Я выбралась из постели и поплелась к окну, на ходу смахивая оставшиеся слезы.
Огромная темная фигура бешено раскачивалась по ту сторону стекла, будто пытаясь прорваться в комнату. В ужасе я отшатнулась, судорожно сжавшееся горло мешало закричать.
Виктория!
Она пришла за мной.
Мне конец…
Я задушила готовый вырваться крик. Нет, нужно вести себя тихо и любым способом сделать так, чтобы на шум не прибежал Чарли.
Потом я услышала знакомый голос.
— Белла! — прошипела фигура. — Открой скорее, черт побери! Ой!
Пара секунд понадобилась на то, чтобы прийти в себя. Стряхнув леденящий ужас, я распахнула окно. Подсвеченные лунным сиянием облака позволили разобраться в неясных очертаниях.
— Что ты делаешь? — изумленно выдохнула я.
Джейкоб отчаянно цеплялся за вершину ели, что росла посредине нашего дворика. Под тяжестью его веса дерево наклонилось к дому, и в тот самый момент он находился метрах в семи над землей и сантиметрах в восьмидесяти от меня. Тонкие ветви верхушки с пронзительным скрежетом царапали по стеклу.
— Пытаюсь сдержать… — прохрипел парень, перемещая вес, чтобы не слететь с верхушки, — свое слово.
Я рассеянно моргнула, внезапно уверившись, что это сон.
— Разве ты обещал разбиться, слетев с папиной елки?
Блэк невесело ухмыльнулся, болтая ногами, чтобы сохранить равновесие.
— Отойди!
— Что?
Джейк начал раскачивать ногами, и я поняла, что он собирается сделать.
— Нет, не надо!
Но было уже поздно, и мне пришлось наклониться в сторону.
В горле снова застыл крик — я ждала, что он разобьется насмерть или по крайней мере искалечится о деревянную обшивку. Каково же было мое удивление, когда он залетел в комнату и с глухим звуком приземлился на ноги.
Затаив дыхание, мы оба машинально посмотрели на дверь: Чарли не проснулся? Небольшая пауза, и из соседней комнаты донесся приглушенный храп.
По лицу Джейкоба расползлась широкая ухмылка: кажется, он очень доволен собой. Это не та улыбка, которую я знала и любила, а какой-то новый оскал — жалкое подобие прежней открытости. Теперь он принадлежал Сэму.
Это было уже слишком.
Из-за Джейкоба Блэка я все глаза изревела. Его жестокое отношение пробило новую рану в и без того изрешеченной груди. После нашего разговора появился новый кошмар, будто его ядовитые слова занесли какую-то инфекцию. И вот сейчас он стоит в моей спальне и ухмыляется, будто ничего не произошло. А еще его появление, пусть даже шумное и неловкое, причинило нестерпимую боль, напомнив, как по ночам ко мне в комнату пробирался Эдвард.
Все это вместе с жуткой усталостью не располагало к дружескому общению.
— Убирайся! — прошипела я, старясь вложить в голос побольше злобы.
Блэк растерянно заморгал:
— Нет, нет, я пришел извиниться.
— Слышать ничего не желаю!
Я постаралась вытолкнуть Джейкоба из окна — раз это только сон, ничего ему не будет. Увы, безрезультатно: он и на сантиметр не сдвинулся! Отдернув руки, я быстро отступила.
Блэк без рубашки, хотя от холодного ночного воздуха меня пробирала дрожь, да и касаться его обнаженной груди как-то неудобно. Кожа пылает, совсем как в прошлый раз, когда я к нему прикасалась, будто жар до сих пор не прошел.
Нет, больным Джейкоб не казался, он казался… огромным! Все окно заслонил, когда навис надо мной, лишившись дара речи от столь внезапного отпора.
Не могу я больше терпеть: все бессонные ночи будто одной невыносимой массой навалились! Шатаясь от изнеможения, я старалась не закрывать глаза.
— Белла! — испуганно прошептал Джейкоб и, поймав меня за локоть, повел к кровати. Когда осталось полшага, мои ноги подкосились, и я упала на матрас, словно куль с мукой.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — встревожился Блэк.
Я подняла голову:
— А что, похоже?
— Да уж… — глубоко вздохнув, протянул он. На его лице отразилось раскаяние. — Черт побери, прости меня, Белла! — Казалось, он говорит искренне, хотя в глазах еще горела злоба.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
