Но обдумать план дальнейших действий прямо сейчас не вышло.
В дверь негромко постучали, и, не ожидая ответа, порог перешагнул царь собственной персоной.
— Доброй ночи, девушки, — кивнул Константин. За разговорами они и не заметили, как время перевалило за полночь.
— Здравствуйте, ваше величество, — ответил нестройный хор голосов.
— Прогуляемся, дочь?
В первый миг Лиза так опешила, что даже сил в себе не нашла ответить. С минуту простояла соляным столбом, внимательно глядя на мужчину и изо всех сил пытаясь осознать, как он только что ее назвал.
Получалось с трудом. Слишком неожиданно, слишком быстро, слишком близко… Просто слишком! Как выяснилось, не готова она вот так вдруг обзавестись еще одной парой родителей. С женихами и то проще оказалось!
Не произнеся ни слова, Лизанда подхватила мужчину под руку, и они выпали в полумрак коридора.
Некоторое время так и шли в молчании. Ни один не торопился начать разговор. Изредка встречающиеся толстые свечи во вделанных в стену подсвечниках мало разбавляли тьму опустившейся на дворец ночи. Выражения лица Константина девушка разглядеть не могла.
А хотелось. Было интересно узнать, что он чувствует теперь, когда в голове прояснилось.
Вопреки ожиданиям, их путь закончился не в кабинете. Это крыло дворца было Лизанде незнакомо. Узкая лестница была покрыта ковровой дорожкой, которая полностью заглушала шаги. Спустившись, отец и дочь буквально уткнулись в узкую дверь. Та отворилась без малейшего скрипа, выпуская их в сад. А оттуда и до канала рукой подать…
— Я знаю, что вы все вспомнили, — начала Лизавета, когда они опустились на широкую деревянную скамью. Молчать больше не было сил. Хотелось покончить с этим разговором как можно скорее. И в то же время нужно было столько всего сказать…
Слова лились бурным потоком. Уже через несколько минут царь узнал, каково его дочери было чувствовать себя брошенной все эти годы, как проходило путешествие до столицы, кем в итоге оказались Крейр, Рус и Жан, что проклятие все это время мирно висело на шее старшей царевны, а также то, что его новообретенная дочь всерьез намерена после всех приключений вернуться в привычный ей мир.
Константин не перебивал. Слушал молча, и только внимательные карие глаза время от времени меняли свое выражение. Впрочем, Лизка была слишком взвинчена, чтобы обратить на это внимание. А когда слова иссякли, девушка сама не заметила, как оказалась в крепких отцовских объятиях.
Захотелось уткнуться в обтянутое бархатом плечо и разреветься, почувствовать себя маленькой девочкой. Чтобы он гладил по волосам и шептал что-нибудь успокаивающее.
Сдержалась.
Нет, нельзя. Слишком рано.
— Красиво тут у вас, — медленно проговорила девушка, отстраняясь. Потребовалось несколько глубоких вздохов, чтобы окончательно взять себя в руки.
В зыбком свете ночных светил оставшийся за спиной сад таинственно мерцал, темная вода в канале казалась серебряной, а раскинувшегося по ту сторону города и вовсе не было видно. Он потонул во тьме.
— Именно здесь я и встретил твою мать… — Глаза Константина затуманились воспоминаниями.
Получилось! Лизке стоило огромных усилий не показать ликования.
— В молодости я часто брал удочку и незаметно пробирался сюда. В те редкие моменты я чувствовал себя по-настоящему свободным. Волей-неволей станешь дорожить и такими крохами, когда живешь под постоянным контролем. Думаю, твои брат и сестра это отлично понимают.
Хороший он все-таки… Как ни искала, Лизка так и не смогла найти, к чему можно придраться. Вон даже падчерица ему почти как дочь. И Льяна о царе хорошо отзывается.
— Скажи еще, что ты ее поймал. — Лизанда издала тихий смешок. А что, могло бы получиться забавно!
— Не ее, — усмехнулся царь Заресский, — а золотую рыбку.
Однако… Лизка с выражением покосилась на улыбающегося воспоминаниям мужчину.
— Что, настоящую?! Ту самую, которая желания исполняет?
Теплые карие глаза напротив уже откровенно смеялись.
— Какую же еще! — Казалось, Константина ничуть не удивила осведомленность дочери относительно плавающей волшебницы. — Язва жуткая. Общался с ней пять минут от силы, а по сей день вспоминаю с содроганием.
— И ты попросил ундину? — вернула повествование в нужное русло Лизавета.
Царь совершенно по-мальчишески замотал головой.
— Шутишь? Тогда я даже не знал о ее существовании. Правитель Океании редко к кому с визитами являлся, да и то все больше в Угодья. Они с Дирсеном еще с молодости дружили. А меня на тот момент заботила совсем другая проблема. — Последовала короткая пауза, но Лиза так и не рискнула вклиниться с предположением. Пришлось Константину продолжать: — Ниадора. Вернее, как отделаться от обязанности жениться на ней. Видишь ли, у твоей мачехи уже в молодости характер был не сахарным.
В это верилось с охотой. Уж кем-кем, а нежным цветочком сия особа не представлялась совершенно.
Меж тем отец продолжал говорить.
С Ниадорой они выросли вместе. Соответственно неплохо изучили один другого. Во всяком случае, точно знали, что взаимной… хотя бы симпатии между ними нет и не предвидится. Константин считал будущую жену расчетливой стервой, она его — бесхребетным тюфяком. Разница же между ними состояла в том, что невеста готова была терпеть кого угодно ради того, чтобы однажды назваться царицей. А вот будущего царя «кто угодно» категорически не устраивал.
И получив в свое распоряжение знаменитую золотую рыбку, он решил срочно спасаться из цепких рук Доры. Даже желание загадать успел.
Но как только заветные слова были произнесены, из глубин канала вынырнула Алисса и потребовала вернуть ей подругу. Так произошла судьбоносная встреча.
Потом были два года тайных встреч, перемежающихся попытками уговорить родителей с обеих сторон. Ситуацию спас придворный маг, назвавший наследников предназначенной друг другу парой. Обручение с Ниадорой было разорвано, новое заключено. Счастью влюбленных не было границ.
Увы, бывшая невеста не собиралась сдаваться легко. Пока Алисса в подводном замке готовилась к свадьбе, Константин принимал дары и поздравления от собственных подданных. В одном из сундуков с дорогими безделушками нашлась шкатулка. Как гласил перечень, с драгоценностями. Первым порывом было оставить ее для будущей жены, но любопытство пересилило, и царевич приподнял крышку. Из образовавшегося просвета в лицо швырнуло облачком темной пыли.
Это был первый и последний раз в жизни правителя Заресья, когда дар подвел его.
Дальнейшее — все, что касается Алиссы, — помнится с трудом. Даже теперь, когда в голове прояснилось, некоторые события приходится едва ли не с боем вырывать у собственной памяти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
