Возможность задать их представилась через несколько дней, когда женщины направились в магазин купить кое-что к Рождеству. Диана задумала сделать Эдит в подарок яркое нарядное платье. Поэтому девушка рылась в целой горе тканей в магазинчике на Бонд-стрит.
— Мэдди, а что ты скажешь, если я закажу Эдит платье из красной шерсти?
Мадлен оценивающе оглядела ткань:
— Хм! Неплохо, но ей нужен другой цвет. Поищи что-нибудь алого оттенка.
Поскольку цвета Мадлен чувствовала идеально, Диана послушно продолжила поиски. В магазине больше никого не было, и продавец оставил их одних, отправившись заниматься своими счетами. Вскоре женщины оказались в окружении множества отрезов, лент и бантов. Сравнивая изумрудный шелк с ярко-зеленой шерстью, Мэдди неожиданно заявила:
— Должна признаться, что ты была права насчет Сент-Обена. Я-то считала его хладнокровной рыбой, а он, оказывается, очаровательный человек, иначе он не стал бы звать в гости тебя со всеми чадами и домочадцами.
— М-м-м… ты так считаешь? — задумчиво протянула Диана. — Ему надо заниматься временами своей усадьбой, вот он и решил прихватить с собой компанию, чтобы не скучать в одиночестве.
Мадлен изумленно взглянула на девушку — Диана спокойно приняла этот недоуменный взгляд.
— А мне кажется, — настаивала на своем Мадлен, — что Джерваз просто не может провести две недели без тебя. Вы видитесь пять раз в неделю, и, уверена, если бы не его дела в Уайтхолле, он бы лагерь разбил у нашего дома!
— А что скажешь об этой шерсти для меня? На утреннее платье? — спросила девушка, прикладывая к себе отрез дымчатого цвета.
— Тебе не следует носить серой одежды. И не говори даже о ней!
— Но ткань так хороша! Потрогай, какая она мягкая, — весело улыбнулась Диана. — И почему это мне не говорить о ней? Это, кстати, ты завела разговор.
— Ты — единственная из всех знакомых мне женщин, что выбирают ткань не по цвету, а на ощупь, — кисло промолвила Мэдди. И вдруг ни с того ни с сего она добавила, прищурив глаза:
— Не удивлюсь, если лорд Сент-Обен сделает тебе предложение.
Не обратив внимания на ее последние слова, молодая женщина сказала:
— Но почему бы не выбирать ткань на ощупь? Ведь она будет соприкасаться с моей кожей, а если уж выбирать между удобством и красотой, я предпочту удобство.
— Весь секрет в том, чтобы цвет платья подходил тебе и в то же время был приятен на ощупь. Но серый цвет не для тебя! — Взяв кусок ткани из рук Дианы, Мадлен положила весь отрез обратно на полку. Вытащив затем отрез голубой шерсти, женщина приложила ее к лицу Дианы.
— Вот! Смотри, эта шерсть такая мягкая, твоя кожа светится рядом с ней, а глаза сияют, как сапфиры.
Диана пощупала ткань, чтобы убедиться, что та и впрямь такая мягкая:
— Ты права. Действительно очень приятная и красивая ткань. — Она отложила кусок шерсти.
— Знаешь, я не хочу давить на тебя, но ты правда должна подумать о будущем, — задумчиво промолвила Мадлен. — Кажется, тебе очень нравится Сент-Обен. Он хорошо с тобой обращается, и ты просто расцвела с тех пор, как познакомилась с ним. — Женщина заметила, что щеки Дианы краснеют. — Если он попросит тебя стать его женой, ты согласишься?
Диана сердито посмотрела на нее:
— Ну хорошо, раз уж ты так настаиваешь, я скажу тебе, что об этом думаю. Конечно, ему нравится мое тело, но он слишком аристократичен, чтобы жениться на шлюхе, даже красивой. Да, он хорошо обращался со мной, но он слишком горд. Может, ему и выгодно иметь меня постоянной любовницей, потому что не надо искать другую, но это вовсе не означает, что он сделает мне предложение.
Мадлен с улыбкой слушала страстную речь Дианы.
— Даже самые гордые мужчины могут вести себя не так, как обычно, когда дело касается любви, настоящей любви.
Диана вульгарно ухмыльнулась:
— Та часть тела лорда Сент-Обена, которая имеет ко мне отношение, вовсе не сердце.
Мадлен засмеялась: попытки Дианы казаться развязной были сравнимы лишь с попытками Джеффри изобразить из себя тигра.
— Даже и не думай об этом. Часть тела, о которой ты говоришь, таинственным образом связана с сердцем.
Аккуратно разворачивая красный бархат, девушка грустно промолвила:
— Ты забываешь о сумасшедшей жене в Шотландии.
— Да нет, я не забыла о ней, просто сомневаюсь, что она существует. — Взяв моток брюссельских кружев, Мадлен приложила их к бархату. — Я еще кое-кого порасспрашивала. Хоть все судачат о какой-то жене, никто не знает ничего определенного Не удивлюсь, что Сент-Обен сам распространил о себе эти сплетни, чтобы молоденькие девушки на него не заглядывались. Он сам хоть раз говорил о жене?
— Это я заводила о ней разговор, — призналась Диана.
— Ну и?..
— Он не дал мне ответа.
Мадлен едва сдержала улыбку. Диана, судя по всему, бог знает что себе возомнила, если Джерваз не захотел говорить об этом.
— Интересно, почему он не подтвердил этих слухов. Если бы у него действительно была жена, он бы сказал тебе о ней, чтобы ты и не надеялась на замужество.
— Ты говоришь о безнадежном человеке! — вскричала девушка. — Знаешь, просто иногда он уделяет часы, свободные от своих дел, мне. Конечно, ему нравится, когда его кормят и ублажают, но не больше. Ты разве забыла? У нас с ним просто деловые отношения, — Голос Дианы дрогнул, руки задрожали.
Взяв ее за руку, Мадлен тихо сказала:
— Ты полюбила его?
Пряча от подруги глаза, Диана промолвила неуверенным голосом:
— Неужели ты думаешь, я могу совершить подобную ошибку после того, как ты столько раз говорила мне, что куртизанка не должна влюбляться?
— Это не ответ.
— А что я знаю о любви? — прошептала Диана, пытаясь улыбнуться. — Я лишь недавно познала страсть.
— Любовь и страсть тесно связаны, ты же знаешь. Вы почти все время вместе, ты ни с кем, кроме него, не видишься, так что неудивительно, если ты в него влюбишься. Так если он скажет, что хочет жениться на тебе, что ты ему ответишь? Примешь ли ты его предложение?
Наступило долгое молчание. Когда наконец Диана заговорила хрипловатым голосом, на ее глазах выступили слезы:
— Может, все и будет хорошо. Буду надеяться на это. — Девушка с сожалением покачала головой. — Но не представляю как.
Глава 11
Декабрь был необычайно сухим, дороги не развезло, поэтому они могли ехать довольно быстро. Лорд Сент-Обен прислал за ними роскошный экипаж, в котором для тепла были уложены под сиденья раскаленные кирпичи, а в специальные ящики заботливые слуги по приказанию хозяина положили множество деликатесов — чтобы путешественники, не дай Бог, не проголодались в дороге. Сам виконт уехал в Обенвуд тремя днями раньше, потому что у него были кое-какие дела в поместье. Впрочем, Диана подозревала, что он просто не хочет путешествовать вместе с тремя женщинами и ребенком.
