— Знаете, — внезапно проговорил волшебник, — а ведь больше всех трубят о соблюдении человеческих законов, три группы людей. Первая группа это либо настоящие пророки, всерьез верящие, в какие то нормы установленные им свыше и намеревающиеся продвигать свое учение, (но таких просто исчезающее меньшинство, один два на поколение) либо, простите, сумасшедшие считающие себя таковыми… Я имею в виду пророками. На самом деле они, в лучшем случае, тихие психопаты.
Марисабель поняла что ошибалась. Д'Аранж даже и не заподозрил о ее настоящем статусе. Все его слова, воспринятые ею как разоблачение, были лишь совпадением. В то время как она подумала, что он раскрыл ее, сам маг лишь продолжал рассуждать о морали. То есть о ее носителях. Но не потому что моральный облик Марисабель, Морина или кого то еще волновал волшебника. Ему просто надо было закрыть тему, чтобы не возвращаться к ней больше.
— А почему вы пророков и психопатов заносите в одну группу? — не поняла лейтенант. — Только потому что и те и другие верят в то что говорят?
— Вы согласны с мнением что пророка, выбивающегося со своими идеями из, как я это называю, общесоциальной струи, признают психопатом?
— Пожалуй — да, — кивнула Марисабель.
— Ну вот, согласно моему опыту, верно и обратное. Пророки это, чаще всего, те же психопаты, только добившиеся широкого признания. С точки зрения философии разница здесь может и есть, но на деле нет ни малейшей. Размышления о разумном, добром, вечном? Да какое они имеют значение?!! Все зависит от общественного мнения. Захотят людишки и станут поклоняться сумасшедшему, а захотят так и посланника небес сгноят в тюрьме. Таким образом, не имеет ни малейшего значения истинно учение, или это просто складный бред. Генерал…
— Ну-ну, — вскинула бровки Марисабель. Она еще не совсем поняла, отчего это волшебника завернуло на подобный тон, однако догадалась, что в его глазах это имеет к ней самое непосредственное отношение.
— Не обижайтесь, прошу вас, — спохватился волшебник. — Разумеется, я имею в виду не кого-то лично, а социальную массу. Тех про кого вы заговорили. То есть тех, кто составляет общественное мнение. На самом деле они просто повторяют чужие мысли, а своего мнения у них нет и в помине.
— Интересно же вы относитесь к людям, — девушка неодобрительно покачала головой.
Она не собиралась спорить с д'Аранжем, но разговор ее обеспокоил.
— Не к людям! — возразил волшебник, и повторил. — К общественному мнению. И тем, кто его, якобы, представляет. А это как раз те, кого я уже называл.
— То есть психопатам? — съязвила Марисабель.
— Нет, ну таких то, разумеется, не большинство.
— А остальные кто же? — с запалом произнесла девушка. — Те, кто большинство? Другие две группы?
— Известно кто, — пожал плечами маг. — Вторая группа это или шарлатаны разных рангов или их вольные или невольные жертвы. Шарлатаны имеют со своего занятия дивиденды, жертвы наоборот, платят. Деньгами или чем-то еще… Кстати, эти последние и есть тот планктон…
Д'Аранж подумал, что Марисабель и это утверждение может воспринять как выпад против себя, поэтому поторопился добавить.
— Ну и наконец, помимо этих основных категорий граждан есть еще и люди, занимающиеся вопросом из любопытства или из праздности.
— Или праздного любопытства? Как мы с вами сейчас? — со сладким ядом в голосе добавила Марисабель. — Не так ли?
— Именно, — не стал спорить маг. — Например, когда (если) я участвую в подобном споре, я принадлежу именно к третьей группе. Иногда я могу высказывать симпатию к той или иной обществообразующей идее, и иногда я делаю это довольно энергично, но все это лишь для поддержания разговора и в основном я стараюсь быть над всем этим. То есть оставаться самим собой. Кем бы ни оказались мои собеседники, всерьез участвовать в человеческом бедламе и специально подгонять себя под чьи-то стандарты я не намерен.
БУ-У-УМ… Второй раз непонятный звук Гранде услышала уже во время посещения ванной комнаты.
— Не намерен он, видишь ли, подгонять себя под стандарты, — вылезая из воды, неразличимо прошипела себе под нос Марисабель. — Личность он, понимаешь ли. П-п-персоналия.
Она осушила атласную кожу нескончаемым, пушистым, как облако полотенцем, провела махровой тканью по груди, бокам, грациозно склонилась, вытирая ноги. Потом медленно выпрямилась и уставилась на собственный живот, потрогала его пальцами, даже потеребила кожу, захватив ее в складку, отпустила, провела ладонью по гладкой бархатистости. Уже позабыв обо всех своих проблемах, озадаченно взглянула в зеркало.
— Вот это да!..
След от операции по удалению аппендицита исчез, словно его никогда и не было. Животик блистал чистой, ничем не оскверненной и нетронутой, первозданной красотой. Шрам оставленный хирургическим ножом, канул в небытие. Лейтенант осмотрела себя всю и убедилась что и остальные шрамы, которыми ее наградила жизнь, бесследно испарились. Даже самые глубокие.
"Ну, д'Аранж, ну фокусник, ну блин, затейник. Одно слово — маг", — подумала Марисабель, ощущая, что ее настроение резко и неконтролируемо улучшается. — "Так о чем я только что вспоминала?".
БУ-У-УМММ… этот толчок оказался намного сильнее предыдущих. Марисабель покачнулась, едва не ударившись головой сперва о стену, а потом, в падении, о ванну. Выручила отменная реакция, а не то вместо множества старых шрамов, она получила бы один свежий. А так как край ванны просвистел в опасной близости от виска, то мог быть и окончательный. С пола Марисабель поднималась в исходно (если не более того) мрачном расположении духа.
"Та-а-ак", — подумала она угрюмо. — "Кажется, начинается".
Она еще не знала, что именно начинается, но поняла, что сбываются ее самые нехорошие предчувствия. Что бы облачится в униформу, хватило считанных мгновений, сказывалась практика, однако после завершения экипировки встал вопрос, что же делать дальше. С одной стороны волшебник утверждал, будто бы в его доме ей ничего не угрожает и, гостье не возбраняется свободно перемещаться. С другой, делать это д'Аранж ей пока не рекомендовал. Объяснил он свое пожелание тем, что и для нее и для него это может создать кое-какие затруднения.
О характере затруднений маг, почему-то предпочел не распространяться, намекнул только лишь, что это ненадолго и совсем скоро прогулки по его жилищу станут не в пример более удобными. Марисабель восприняла его слова как прямое, пусть даже и, тщательно замаскированное, вежливое указание не высовываться пока не разрешат. Резонно, что волшебник ей не вполне доверяет. На его месте, она бы повела себя еще более осторожно и, понимая все это, готова была оказать д'Аранжу посильное содействие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
