Читаем без скачивания Грозный. Пес, который искал человека - Кирилл Юрченко

Вера не поняла, ее ли он спрашивает, или самого себя, и не успела облечь свои мысли в ответ, как старик продолжил свою мысль:

– А почему бы нет? – ответил он сам себе. – У них есть интеллект, есть разум, как бы некоторые этого ни отрицали. Конечно, не в такой степени, как у человека, хотя… В общем, Грозный – прямое доказательство тому!

– Так вы думаете, мы теперь исчезнем?

– Нет, я этого не говорил. Надеюсь, что не так. Конечно, мы, живые, теперь ничтожная часть былого человечества. Но какая-то надежда есть. И хотя бы вы, Вера, избежите этой участи. Иначе, скажите, зачем жить, без веры и надежды?

Старик умолк наконец и медленно выпил вино, погруженный в свои мысли, словно заново обдумывая сказанное. Причмокнул, сделав последний глоток, и отставил пустой бокал.

Он несколько раз позвал Демона, и той-терьер медленно выплыл из темноты. Теперь его глаза навыкате блестели огнем камина.

– Он здесь? – спросил старик.

– Да.

Песик остановился возле Грозного, не решаясь пройти. И когда Грозный пошевелился, испуганно кинулся к старику.

– Ну, что ты, никак привыкнуть не можешь? – Старик опустил руки и подобрал Демона с пола, принимая новую порцию поцелуев от дрожащего песика. – Ну, все. Все! Успокойся. Не страшно ведь на самом деле.

Он поднялся из кресла.

– Вера, простите, утомил я вас, пожалуй. Давайте-ка спать. Утро, как говорится, вечера мудренее. Да, кстати, у меня есть горячая вода, ванная возле кухни. Так что, можете принять душ перед сном. А ляжете здесь, в гостиной. Белье вон в том комоде!

Он поднялся наверх, после чего ушел вместе с Демоном к себе в комнату, которая находилась на первом этаже, под лестницей.

Оставшись с Грозным, Вера еще какое-то время прислушивалась к звукам, которые издавал старик: ходил наверху (она все ждала новых криков его жены), потом спустился обратно вниз и долго возился за стенкой. Когда все стихло, она достала постельное белье и сложила его на диване аккуратной стопкой.

– Ну что, соблазнитель, преемник эстафеты, идем мыться? – нагнулась она к лежавшему на полу Грозному. – По-моему, тебе тоже не помешает чистота.

Экономная маломощная лампочка в ванной светила слабо, едва позволяя разглядеть предметы, но вскоре Вера этого не замечала. Она открыла кран и подивилась свободно текущей горячей воде, отрегулировала поток на небольшую струйку, после чего, для начала, загнала в душевую кабинку Грозного. Долго намыливала его непослушную свалявшуюся шерсть, от которой кусок взятого с полки туалетного мыла вскоре превратился в облепленный собачьими волосами мохнатый кубик. Оставила без мыла только голову, жалея щенку глаза. Потом еще долго взбивала шерсть до пены, намыливала снова, если ее съедала грязь. Она сама взмокла от пота, и руки устали. По счастью, пес ничем не выказывал своего недовольства, только елозил лапами по скользкому дну, чтобы устоять, да норовил отряхнуться прежде времени, но в целом достаточно спокойно отнесся к процедуре, которой, судя по всему, до сих пор избегал.

– Ну ты и поросенок! Сразу видно, шелудивый уличный пес! – подметила Вера, начав смывать с него пену, грязную настолько, что невидимым стало сливное отверстие на дне.

Грозный все-таки обдал девушку облаком брызг. Она отпрянула, выпустив его из рук. Вырвавшись наконец из плена, Грозный принялся тереться головой и боками обо все, что было вокруг, включая ноги Веры, фыркая и чихая, и снова отряхиваясь.

– Ну успокойся, успокойся! Зато теперь у тебя такая вымытость, что позавидовать можно!

Она разделась и забралась в кабину. Бросила на дно губку и повозила ее ногами, сгоняя остатки смытого с Грозного песка. Добавив горячей воды, закрыла за собой дверь. От усталости, нахлынувшей вместе с обжигающим потоком, девушка буквально съехала спиной по стенке кабины на пол. Стекло быстро покрылось изнутри каплями испарений и все еще суетящийся за полупрозрачной стенкой Грозный, то отряхивающийся, то катающийся по полу, казался каким-то странным, ни на что не похожим существом.

Вера осмотрела себя: вся исцарапана, в синяках, мутные разводы растеклись по коже, а вместе с грязью расплылась высохшая кровь. Она вспомнила о своем странном обете не смывать с себя крови Ника, покуда не найдет спасительного пристанища, и вдруг заплакала, осознав, что именно так все и получилось. Хлынувшие слезы еще сильнее разбередили душу, и Вера уже не просто плакала, она содрогалась всем телом от рыданий, закрывая ладонями рот и кусая губы, чтобы не завыть во весь голос.

Грозный вдруг заскребся снаружи, заскулил.

– Перестань!

И этот всплеск раздражения немного остудил бушующий внутри порыв жалости к себе. Девушка с решительностью встала на колени и активными движениями принялась смывать, сгонять, стряхивать с себя грязь, которой стала даже кровь погибшего друга, который должен был остаться теперь только в ее памяти. Немного успокоившись, окончательно устав от движений и словно пребывая в полудреме, она намылила тело, совершенно не обращая внимания на прилепившиеся к куску мыла грубые волоски собачьей шерсти, даже с пеной царапающие кожу в нежных местах, помассировала ладонями и мочалкой бедра, живот, грудь, спину и окончательно очистилась свежим потоком горячей воды. Разморенная, снова опустилась на дно, чувствуя как брызги колотятся в кожу. Она понимала, что засыпает, и ничего не могла поделать с собой.

Испугалась вдруг на миг, что все это подстроено и что в вино, возможно, было подмешано снотворное. Страх заставил ее очнуться, чтобы понять: это очередной бред воспаленного усталостью воображения, мания преследования в чистом виде.

Снова подумав о Нике, она залилась слезами.

– О, если бы ты знал, – шептала она, обращаясь к погибшему другу, – как я устала все решать самой и всего бояться.

Но Вера отдавала себе отчет, что еще не прошло даже суток с того момента, как она потеряла товарища, и теперь, раскиснув до невозможности, она фактически предает его.

Она снова начала впадать в полудрему.

Девушку окутали зыбкие видения, воспоминания пережитого дня. Промелькнули подобно фильму или сну, похожему на фильм, в конце которого она вдруг увидела незнакомого мужчину. Он стоял, окруженный высокими травами и смотрел прямо на нее. Ей казалось, она где-то уже встречалась с ним. Загорелый, широкий в плечах, с нестрижеными, но чистыми и гладко приглаженными полуседыми волосами, всклокоченной бородой, с усами, он совершенно не казался страшным и опасным, как те страхолюдные солдаты, которые охотились за ней. Пейзаж по бокам и сзади незнакомца был размазан, словно фокус зрения сосредоточился только на нем – на человеке, которого Вера почему-то ощущала родным и близким. Ей казалось, она находится совсем рядом с ним. Хотя она не видела своих рук и ног, но при этом чувствовала, как стебли щекочут ноги, и дует теплый, даже немного горячий ветерок, такой приятный и густой, что похож на потоки воды. Она не смущалась того факта, что она стоит перед мужчиной совершенно голая. Не понимала только, откуда он появился, этот незнакомец. И почему ей кажется, что она его знает на самом деле.

Но вдруг картинка съехала и Вера поняла, что это видение – обман, чужой взгляд, который она каким-то образом перехватила. Лохматая фигура неожиданно вынырнула откуда-то сзади, как будто просочилась сквозь ее тело, и это оказался Грозный. Он подбежал к человеку, неся в зубах палку, а тот склонился перед ним и начал гладить по голове, говоря что-то ей неслышное.

Девушка неожиданно встрепенулась, как это иногда бывает во сне, и с удивлением обнаружила, что находится в душевой кабине. Видение было таким настоящим, что возвращение в реальность как раз и показалось ей болезненным оборотом сознания. Уже не спрашивая себя, откуда взялась эта картинка, Вера закрыла воду и провела ладонью по запотевшему стеклу, чтобы увидеть морду застывшего перед кабиной Грозного.

– Это он, твой хозяин? – спросила она и сдвинула дверь, впуская внутрь прохладный воздух, а с ним и заскучавшего пса.

Грозный пролез внутрь и улегся рядом с Верой, положив голову ей на грудь. В его умных огромных глазах читалась тоска.

– Он хороший человек?

Пес лежал, не шевелясь, будто гипнотизировал девушку взглядом.

Один только Грозный способен был вселить в нее надежду, да собственно, это и происходило в данную минуту, потому что Вера ощутила, как исходят от него импульсы тепла.

– Спасибо тебе за поддержку. – Она погладила его. После чего поднялась, преодолевая слабость, тянущую обратно на дно. – Только где же теперь искать твоего хозяина?

Ей снова почудился образ незнакомца. Особенно его живые яркие, полные заботы и переживания глаза.

И внезапно Вера поняла, где видела эти глаза и черты лица, показавшиеся ей знакомыми – на той фотографии, что стояла на полке серванта в гостиной!

И тотчас, как эта мысль возникла в ее голове, в сознание девушки ворвались картины чужих воспоминаний. Старик, еще не слепой!.. Тот мужчина – его сын!.. Какая-то пожилая женщина, вероятно, мать незнакомца. Этот дом – немного другой, недавно отстроенный. Улицы, дома, деревья – те самые, которые она видела в телепатическом послании Грозного.