«Всенепременнейше, батенька! Всенепременнейше!» — радостно отозвался Денис.
Радость старшего помощника нисколько не омрачал тот факт, что требуемой суммы у него и в помине не было. С детской непосредственностью он полагал, что раз в Протекторах ходят денежные знаки… пардон — золотые монеты, то они непременно должны где-то скапливаться, а раз так, то раздобыть требуемое их количество — дело техники. Пара-тройка экспроприаций экспроприаторов и золотой ключик у нас в кармане! А не получиться раздобыть денег — можно будет спереть артефакт. Главное уже было сделано — было решено, что делать, а именно — разжиться Торбой Архата. Все остальное — детали.
Зарядившись позитивом по самые не балуйся, Денис принялся за обход лавок артефакторов. Больше ни на что он в этот день не отвлекался, ни на алхимиков, ни на оружейников. Артефакторы, артефакторы и еще раз артефакторы! Таких лавок набралось аж двенадцать, а если считать Люпуса, то — тринадцать. Чертова дюжина. Был ли в этом числе какой-то сакральный смысл установить не удалось, зато удалось найти целых три Торбы Архата, представлявших собой самые обычные кольца. В одной лавке медное, в другой — серебряное, а в третьей — золотое. Прямо, как в какой-то сказке. Но, в отличие от сказки медное не было самым дорогим. Стоило оно шесть тысяч золотых, серебряное — девять, а золотое — двенадцать! Охренеть!
Владельцы артефактных лавок — спесивые Искусники, не рассматривали старшего помощника, как серьезного покупателя — обыкновенный потерявший — откуда у него деньги на Торбу? — она далеко не каждому Искуснику по карману, а тут обычный бездарный, похоже только из Леса вылез — из манер видна привычка к лошадям, а туда же — Торбой Архата интересуется! и общались с ним через губу, но Денис был в достаточной степени настойчив и нагл и по крупинкам, понемножку, но нужную информацию собрал.
Итак. Первое отличие золотой Торбы от медной и серебряной — ее не нужно подзаряжать, а их — нужно. Второе — емкость. У золотой она бесконечная. Как это возможно старший помощник не представлял, но владелец золотой Торбы — серебряный Искусник Картван Эмзарх с пеной у рта — его бесил сам факт спора с возомнившим о себе не пойми чего бездарным, настаивал на бесконечной емкости. Денис особо упорствовать не стал, хотя в глубине души был уверен, что бесконечна лишь Вселенная — все остальное имеет размер. Так что, скорее всего, емкость Золотой Торбы не бесконечна — просто ее границ никто не определил.
Пользоваться Торбой Архата несложно — потер колечко, представил, какой предмет нужно извлечь, хоп — он у тебя в руке! Просто и эффектно — в стиле чемпиона! Правда… был одно но — как же без «но». Прежде, чем извлечь что-то из Торбы, нужно было это что-то туда положить. А как было бы здорово — нужна тебе, к примеру, тавотница для КрАЗа, или закваска для йогурта — залез в Торбу — вот тебе тавотница, ну, или закваска. Ан фиг! — не все так просто — сначала положи. С укладкой тоже никаких проблем — потер колечко, представил открытый мешок, или саквояж, или еще какую емкость, выпустил предмет из рук, а он р-раз — и исчез! Полезнейшая вещь, а особенно при пересечении границы — наркоторговцы с руками бы оторвали… ну, или с головой — тут, как повезет.
Услышанное заставило старшего помощника призадуматься. Получалось, что кто-то, наблюдавший за процессом укладки чего-либо в Торбу Архата, мог впоследствии спереть кольцо и извлечь это что-либо оттуда. Пустячок-с, а неприятно. Однако, действительность оказалась гораздо лучше, чем ожидал Денис. Такое случается, только, к сожалению, очень редко. Оказалось, что Торбу Архата украсть можно, а вот ее содержимое — нет.
Дело в том, что для извлечения нужно было помнить не только общие характеристики предмета, помещенного в Торбу — пистолет, шашлык, сережка, перчатки, или еще что, но кроме того — мельчайшие тактильные ощущения от этого предмета. К счастью, как понял Денис из разъяснений Картвана Эмзарха, заведовало этими нюансами не сознание, а подсознание, которые артефактор обозвал неосознаваемым разумом владельца Торбы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вытряся из владельца лавки всю информацию, которую хотел, Денис распрощался с артефактором, оставив того в совершенно раздраенных чувствах — общение со нахальным бездарным потерявшим требовало немедленной компенсации, что Картван Эмзарх и осуществил, закрыв лавку и отправившись в любимый ресторанчик, расположенных в двух шагах, где немедленно налег на кальвадос десятилетней выдержки, чтобы привести в порядок растрепанные чувства. Сам же старший помощник решил сделать небольшой перерыв в делах и просто погулять по городу безо всякой цели. Как турист.
Глава 17
Полномочия Паука были гораздо шире, чем у обычного PR-менеджера, да и вообще излишня, а точнее говоря — вообще никакая бюрократия у «Детей Ночи» не приветствовалась, поэтому выявив проблему, он и должен был ее решать. Всё, как в армии — инициатива имеет инициатора. Единственное, чего Паук не мог сделать самостоятельно, так это использовать одну из трех «Звезд Смерти», имевшихся в организации.
Паук справедливо решил, что задействовать рядовых убийц, или гоп-стопников против человека, непонятным образом нейтрализовавшего ватагу Танцора, будет неправильным — точно так же «лицо со шрамом» разберется и с ними. Требовались специалисты более высокой квалификации и такие люди имелись, но использовать их можно было лишь с санкции главы «Детей Ночи» — Мастера Грюневалта, по кличке Золотая Жаба, которому они непосредственно подчинялись, а тот не очень любил отпускать от себя своих телохранителей, а если называть вещи своими именами — очень не любил.
Почему руководитель местной мафии имел кличку Золотая Жаба было понятно — на жабу он был похож, а прилагательное «золотая» указывало на огромное личное состояние последнего, а вот почему обращаться к нему следовало не иначе, как Мастер Грюневалт, причем не просто «Грюневалт», а именно — «Мастер Грюневалт», никто не знал. Ходили упорные слухи, что он мастер проклятий, отсюда и «Мастер», но доподлинно это было неизвестно, зато хорошо было известно другое — человек, вызвавший недовольство Золотой Жабы долго не живет. Да что там — долго? — такой человек покидал скорбную земную юдоль со скоростью снежной лавины, сорвавшейся с вершины горы.
Именно по этой причине ноги не несли Паука на встречу с руководством — человек доложившей о пропаже «Звезды Смерти», выделенной ему для проведения акции возмездия, не вызовет недовольство Золотой Жабы. Как говорится — отнюдь! Он вызовет не недовольство, а гнев и ярость — так будет верней и что ждет этого человека — понятно. Однако, ноги не несли, а идти было надо.
Многочисленная охрана, дежурившая вокруг и внутри красивого трехэтажного дома с пилястрами — резиденции руководителя «Детей Ночи», расположенной на зеленой и тенистой улице Ткачей, внутри небольшого сада, беспрепятственно пропустила директора PR-департамента к хозяину и это было плохим знаком — его ждали. Обычно, чтобы попасть на прием к первому лицу, требовалось сначала доложить его долговязому и тощему секретарю по кличке Черенок суть вопроса и лишь после того, как секретарь сочтет тему заслуживающей внимания руководства, назначалось время встречи. Изменение протокола доступа однозначно свидетельствовало о том, что Золотая Жаба в курсе исчезновении тройки элитных киллеров — успели доложить. Так что, ничего хорошего ждать Пауку не приходилось, но, как бы то ни было, Мастер Грюневалт встретил его приветливо:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Угощайся! — улыбнулся он, отчего стал еще больше походить на жабу, одновременно самолично — что было большой честью, наливая лиственный отвар из заварочного чайника, расписанного драконами, в чашку из этого же — драконьего сервиза.
И листья и тонкостенный сервиз, привезенный с Далеких Островов, стоили баснословно дорого, но, даже, если бы угощение было подано в глиняной собачей миске, а вместо отвара с восхитительным ароматом и вкусом, там плескалась мутная вонючая жижа, отказаться от него, означало бы оскорбить хозяина. И хотя никакой гарантии отсутствия яда в отваре не было, Паук сделал маленький глоток золотистой жидкости и изобразил восхищение.
