Грегори попросил их идти в машину, а сам задержался. Снег уже начал подтаивать, в колеях от колёс проглянул мокрый асфальт. Евгений открыл дверцу для Джанет, потом сел сам. На голубом небе сияло солнце, вокруг белел снег, и Варламову на миг показалось, что он снова в Кандале.
Появился Грегори: аккуратно ступая по снегу, подошёл к машине, забрался внутрь и сказал:
— Я пригласил несколько человек на воскресенье после Дня ветеранов. Чтобы отпраздновать вашу помолвку.
— Ой, дядя! — На щеках Джанет ещё был румянец. — Зачем так скоро? И надо ли приглашать гостей? Приглашать, так на свадьбу.
— И на свадьбу пригласим, девочка, — уклончиво сказал Грегори, глядя на снег.
Тот был белый, как подвенечное платье. Белый, как мраморное надгробье. Белый, как одеяния тех, кто шёл по следу Варламова.
8. Грегори
Он сидит у окна и пьёт кофе, сегодняшняя ночь не для сна. Смутно белеет снег, свет на втором этаже давно погас. Приятная горечь во рту, мысли текут спокойно. Возможно, сегодня он всё узнает.
Наконец встаёт и подходит к двери. Усмехается: сегодня спина почти не болит. В полумраке гостиной светится зелёный прямоугольник сторожевого дисплея.
Грегори усмехается снова.
Мы запираемся от угрозы снаружи, но кто защитит нас от зла, что внутри?
Лестница не скрипит под ногами. Грегори медлит у комнаты Джанет: можешь спать спокойно, моя девочка. Он поворачивает ручку другой двери, не заботясь о щёлкнувшем замке. Этой ночью у их гостя будет крепкий сон и приятные сны.
Беглый взгляд на постель: Юджин раскинул руки, тихо посапывает, лицо умиротворённое. Быстро приспособился к чужой стране, молодец.
Грегори подходит к окну: в слабом свете уличных фонарей дубы кажутся тёмными громадами. Включает фонарик и для очистки совести ещё раз светит в ящики комода — там пусто, как и днём.
Одежда гостя — костюм, недавно купленные джинсы и куртка — висит в шкафу. Грегори вздыхает: грязную работу себе выбрал когда-то и даже на пенсии от неё никак не откажется. Опускает руку в карман куртки: так, что-то есть. Осторожно извлекает коробочку величиной с футляр для сигар. Интересно, ведь Юджин не курит.
Две простые защёлки по бокам, но Грегори медлит: просветить бы эту коробочку рентгеном. Ладно, постоялец не похож на террориста.
Крышка легко открывается. Внутри поблёскивают три цилиндрика, чуть больше сигареты каждый. Был и четвёртый, место с края пусто. Цилиндрики явно не простые, их удерживают пружинные зажимы. Что же это такое? Днём футляра не было — значит, Юджин носит его с собой.
Грегори быстро проверяет другие карманы — ничего интересного. Держа футляр в руке, снова смотрит на молодого человека — тот не шелохнётся.
Опять дверь, коридор, лестница. Беззвучно пробуждается к электронной жизни компьютер. Грегори поворачивает перед глазком веб-камеры футляр — сначала закрытый, а потом открытый, — и запускает программу идентификации…
Так, во всём архиве ничего нет, зря гордился своим банком данных. Придётся идти в Интернет.
Компьютер ждёт, ему све равно сколько ждать. Грегори медлит.
После использования Интернета как оружия в Третьей мировой прежнюю информационную вольницу прикрыли: всемирная паутина превратилась в конгломерат изолированных друг от друга правительственных, корпоративных и других сетей с тщательно контролируемыми межсетевыми экранами.
Грегори не интересует открытый доступ, нужна закрытая информационная сеть. Он входит в неё с помощью засекреченного браузера и чужого идентификационного кода, спасибо бывшим коллегам. Даже так сильно рискует, с нарушителями секретности подобного уровня обычно расправляются без суда…
Несколько минут и готово!
Грегори с облегчением выходит из Сети, а компьютер продолжает работать, заметая следы. Грегори сосредоточенно глядит на экран, полученную информацию следует уничтожить как можно скорее …
Не может быть!
Он даёт команду «стереть и перезаписать». Откидывается на спинку стула и глядит в темноту за окном. Впервые за долгое время чувствует холодок страха.
Ничего себе футлярчик! Откуда он у Юджина? Неужели всё-таки ошибся в нём? Первые три цилиндрика ладно — не слишком секретный военный «хай тёк». Теперь ясно, что первый Юджин использовал на кладбище.
Но четвёртый! Холодная аннигиляция! Об этом оружии есть только скудная информация. К счастью, его не применили в Третьей мировой…
Что делать? Такого он не ожидал: неужели их постоялец диверсант? Чушь какая-то, не станет специально обученный человек носить такую вещь в кармане куртки… Можно ли узнать что-нибудь ещё?
Ах да, полиция должна была обыскать Юджина и его товарища, когда появились в городе. Правда, на небольшой футляр могли не обратить внимания. Придётся звонить Бобу, хоть время и позднее. Эх, сам не спит и другим не даёт, только Юджин сладко дремлет.
…Через несколько минут Грегори кладёт трубку. Молодец Боб, вроде бы пустяк, а запомнил. Хотя с другой стороны, это в полиции называют обыском?
Грегори встаёт и бодро ходит по комнате. Надо же, боль совсем отпустила — как полезно бывает вернуться к профессиональной деятельности! Значит, футляр сначала был у Майкла. Похоже, к Юджину попал случайно, хотя о содержимом знал, иначе не применил бы так ловко на кладбище. Но тогда…
И вдруг Грегори останавливается, хлопает ладонью по лбу и громко смеётся.
Профессионал, называется! У него под носом развёртывается сложная многоходовая операция, а он только сейчас догадался! Связной, группа поддержки, группа прикрытия — всё налицо, хотя и в непривычном виде.
Он перестаёт смеяться. Темнота угрожающе глядит в окно. Если так, то дело сложнее, чем думал. И много важнее. Никакая разведка в мире не смогла бы всё так устроить. Уж конечно, не подстроила бы отчаянную влюблённость Джанет, котора явывела Юджина из-под спланированного им, Грегори, удара.
Если вывела…
Неужели это ответ на ту давнюю просьбу?..
Но тогда он впервые участвует в столь странной операции, не зная ни замысла, ни даже собственной роли… У него не спросили согласия? Но здесь не спрашивают согласия, из игры можно выйти в любой момент. Только вернуться будет нельзя. Эти игры ведутся слишком давно, и в них свои правила.
Грегори сумрачно улыбается. Потом встаёт, снова поднимается по лестнице и открывает дверь.
Юджин мирно спит. Догадывается ли он? Возможно, о чём-то догадывается: у него были странные встречи. Грегори кладёт футляр обратно, хотя и содрогаясь при мысли, что тот будет находиться в его доме.
Едва ли стоит искать дальше, хотя что-то должно быть. Цзин не стали бы так рьяно охотиться за футляром — должны знать, что четвёртый цилиндрик нельзя ни открыть, ни просветить жёстким излучением: последует мгновенное уничтожение (хорошо, что не добрался до рентгена). Помнится, они даже не обыскали комнату Майкла.
Нет, они ищут что-то другое. Но вряд ли ему будет позволено узнать, что именно: у каждого своя роль в этой невидимой схватке. Ему дали возможность участвовать в ней. И возможность отступить в сторону. Что он выберет?..
Грегори выходит в коридор и приостанавливается у другой двери.
Бедная Джанет, попала в такую переделку! Но может быть, это единственный шанс для неё — положиться на милость тех сверхчеловеческих сил, смысл борьбы которых выше его понимания?
Грегори спускается по лестнице, пересекает гостиную и закрывает за собой дверь.
Снег пролежал недолго, на улицах снова появились лужи, их гладь морщил холодный ветер. На третий день пошёл дождь и съел остатки снега, лишь кое-где остались грязные белые пятна.
Сразу после уик-энда был праздник — День ветеранов. Не работали: Грегори поднял над верандой полуспущенный американский флаг, а Джанет красиво украсила цветами столик с зажжёнными свечами. Потом Грегори уехал на встречу сослуживцев, а Варламов посидел перед телевизором, наблюдая за трансляциями разных церемоний. Потом поднялся к себе — осваивать купленный накануне телефон. Пришла шальная мысль позвонить в Кандалу, но решил не рисковать.
На шум машины выглянул в окно: автомобильчик Джанет скрылся за дубами. Обедать пришлось в одиночестве, разогретой пиццей. Потом опять смотрел телевизор: длинный перечень войн, которые вела Америка; парады по случаю Дня ветеранов; пикеты инвалидов, возмущённых урезанными пособиями…
