Островная область благодаря запасам нефти и газа, имеющим мировое значение, является одной из самых инвестиционно привлекательных территорий России. Регион быстро становится крупнейшим в стране и в Северо-Восточной Азии добывающим нефтегазовым центром, куда вошли со своим капиталом и технологиями ведущие зарубежные корпорации. Соединение острова с материком ускорит социально-экономическое развитие Сахалинской области. Более того, проект открывает огромные возможности для транзита грузов через порты Сахалина в Европу и в обратном направлении.
«В случае реализации проекта это будет не просто “ниточка”, связывающая Сахалин и материк, а настоящий “канат”. Существенно вырастут грузопотоки в обе стороны, а на Сахалине существенно снизятся цены», — считает губернатор Сахалинской области Александр Хорошавин .
Эту точку зрения разделяет и президент России Владимир Путин . По итогам совещания, прошедшего 16 июля 2013 года в Южно-Сахалинске и посвященного комплексному социально-экономическому развитию Сахалинской области, он поручил правительству страны совместно с властями региона обеспечить до конца текущего года разработку технического задания на строительство мостового перехода с материка на остров Сахалин. А это означает, что в обозримом будущем Россия должна взяться за реализацию этого глобального проекта.
За судьбой российского транспортного перехода внимательно следят в Японии. Начало этой стройки сразу же сделает актуальным еще один проект мирового значения — создание прямого железнодорожного сообщения с Японией через пролив Лаперуза. В этом случае поток грузов, по оценке экспертов, работавших по заказу Минтранса, возрастет в несколько раз — до 33,2 млн тонн в год. Новый участок Транссибирской магистрали в перспективе может привлечь 4–6 млн контейнеров, следующих транзитом из Японии в Европу, что составит примерно пятую часть общего объема контейнерных перевозок между этими регионами и большую часть экспортно-импортных перевозок между Россией и Японией. При этом ежегодный доход от перевозок оценивается в 3–4 млрд долларов.
Следует отметить, что при сегодняшнем уровне развития строительных технологий нет ничего фантастического в создании прямого транспортного сообщения между островами Сахалин и Хоккайдо. Еще в 1988 году Хоккайдо был соединен самым длинным в мире 54-километровым подводным тоннелем Сэйкан с главным японским островом Хонсю. Так что дело «за малым» — связать Японию с Россией. В этом случае одна из самых крупных экономик мира получит через нашу страну прямой доступ к железнодорожной транспортной инфраструктуре Евразии. А Россия обретет все экономические и политические выгоды от массированного транзита грузов по своей территории.
Южно-Сахалинск
Карта
Варианты транспортного обслуживания в сообщении материк - о. Сахалин
Переправа, переправа
Максим Соколов
Максим Соколов
Семьдесят лет назад, 6 ноября 1943 года, войсками 1-го Украинского фронта был освобожден Киев. Эта военная годовщина знаменательна не только сама по себе — освобождение матери городов русских не может быть не вспомянуто, тем более что Киев был важным политическим и инфраструктурным центром, а с освобождением его Красная Армия вышла на Правобережную Украину. В логике всякой военной кампании это важный успех.
Но в сегодняшней политической логике это еще и военная годовщина, открывающая собою ряд побед, одержанных тогда на своей, а теперь уже на чужой земле. «До Днепра и Заднепровья — // Вдаль на запад сторона, — // Прежде отданная с кровью, // Кровью вновь возвращена». Крови солдатской было пролито в эту землю много, очень много, но земля уже опять не наша. Она была возвращена, а потом вновь отдана. Утешение разве что в том, что последняя отдача земель была — не в пример 1941 году — бескровной и поначалу почти что и незаметной. Но только поначалу.
Административные границы сперва, конечно, сделались государственными только формально, но время идет. У границ своя логика, у самостоятельного государственного строительства — тоже. Нарастает своя политическая система, своя политическая верхушка, своя система союзов, и вчерашние близкие родственники оказываются уже весьма дальними, а там даже и вовсе не родственниками.
Нынешнее киевское празднование годовщины — вполне помпезное — уже вносит свой довольно важный акцент в празднично-мемориальный ритуал. Празднует украинский политикум (понятно, что не весь: у какого-нибудь Тягнибока из партии «Свобода» в прошлом совершенно другие радости и другие горести), а Москва уже как бы и ни при чем. Что столь же печально, сколь и неизбежно. Если нет общей страны, то и память о былых общих победах тоже партикуляризируется.
Тем более что память памятью, но довлеет дневи злоба его. Сегодняшнее перестроение украинской политики на 180 градусов (разумное и правильное, как говорят одни, безумное и самоубийственное, как говорят другие, — не важно, важно то, что оно реально осуществляется) ставит украинскую верхушку в достаточно сложное положение. Примерно как В. В. Путин вдруг бы стал опираться исключительно на особо рьяных патриотов заграницы. Перейди он к такой новой системе союзов, празднование былых побед Красной Армии ему пришлось бы проводить с сильно другой расстановкой акцентов и с многими умолчаниями. Поскольку В. Ф. Янукович сейчас осуществляет такой разворот на практике, понятно, что ему непросто, и понятно, что, если историческая память идет наперекор нынешним политическим расчетам, тем хуже для исторической памяти. 1943 год — это все-таки мрiя, а 2013 год — вот он, и надо усидеть во главе украинской державы, что делается не самой тривиальной задачей.
Но киевская годовщина — это только начало. Впереди 2014 год, когда отмечается 70-летие громких побед 1944 года, сделавшего русскую славу неоспоримой и пролившего новые реки солдатской крови в землю — и свою, и чужую, и ставшую теперь чужой.
Десять сталинских ударов 1944 года, или, как учили нас в школе, десять ударов Красной Армии, действительно полностью перекроили карту военных действий. Где стояла Красная Армия в январе 1944-го и на какие рубежи вышла она к декабрю, куда откатился немец — это впечатляющая картина. Блицкриг или не совсем блицкриг, но на этой линии.
При этом лишь два из десяти этих ударов были освобождением нынешней РФ. Январское окончательное снятие блокады с Ленинграда (только тогда немца погнали от северной столицы и она перестала быть прифронтовой) да летняя Карело-Выборгская операция, выбившая Финляндию из войны. Впрочем, поскольку Финляндия нынче имеет свой взгляд на историю Второй мировой войны, то и воспоминание о победной для русских Карело-Выборгской кампании 1944 года тоже имеет международный аспект, для Хельсинки откровенно неприятный.
Конечно, это не может сравниться с тем, чем будут для Киева военные годовщины 2014 года, ибо их чрезвычайно много. Освобождение Крыма, освобождение Одессы, освобождение всей Правобережной Украины, и в особенности Львова. В особенности — потому что формально 27 июля 1944 года город был освобожден, ибо так принято говорить про все города, временно оккупированные немцем, но находящиеся на территории стран антигитлеровской коалиции. Взять можно было только германский город или город союзника Германии («взятие Будапешта»). Учитывая сегодняшние настроения в Галиции, непонятно даже, как на Украине будут именовать приближающуюся годовщину. Не говоря уже о том, как будут ее отмечать. Ясно лишь, что москалей не позовут.
С Ясско-Кишиневской операцией то же самое, но ведь и с Белорусской операцией и 70-летием освобождения Минска нет полной уверенности. Белорусский президент А. Г. Лукашенко — величайший канатный плясун Европы, и какое па он изобразит будущим летом, не знает никто, включая его самого.
Впрочем, такова история всех военных побед, включая и самые славные, и самые тяжкие, и самые горькие, — вообще всех. Новые поколения и новые системы союзов разрушают память, когда-то казавшуюся незыблемой и пребудущей во-веки. Прежде думалось, что победа над фашизмом — особь статья, и по существу так оно и есть, но сущность одно, а политика — другое, и с этим ничего не поделаешь.
Тем более что это бывшим братьям надо придумывать более или менее остроумные комбинации умолчания. Мы от такой обязанности избавлены и просто можем повторять, как прежде: «Переправа, переправа... // Темень, холод. Ночь как год. // Переправа, переправа! // Берег правый, как стена. // Переправа, переправа! // Пушки бьют в кромешной мгле. // Бой идет святой и правый. // Смертный бой не ради славы, // Ради жизни на земле».
Пока звучит русская речь, этого у нас никакие политические переконфигурации не отберут.
