Но старания матери будут напрасными, если он нарушит хоть что-то из списка, врученного ему перед началом учебного года. Драко изучил его до дыр и, скомкав в плотный шарик из бумаги, отправил в огонь камина гостиной Слизерина в первую же неделю учебы. Блейз тогда покачал головой и прицокнул:
— Я бы на твоем месте этого не делал.
— Не сжег бы дурацкие правила?
— Ну да. А вдруг там, черт возьми, в самом конце мелким почерком было правило для запрета уничтожения правил. И всё. Драко Малфой отправится под домашний арест.
— Не говори ерунды.
Блейз уселся в кресло и вместе с Драко скучающим взглядом наблюдал как догорает бумага, становясь угольно-черным пеплом.
Правила, которые сейчас уже стали для Драко ничем. Все правила, которые предписывали ему с пеленок, превратились в ничто с поцелуем вчера в ночном коридоре. Драко нарушил все запреты и предписания. Сломал все устои чистокровной семьи. Разгромил и без того шаткий каркас из собственных иллюзий на этот счет.
С прикосновением к Грейнджер Вселенная неумолимо расширилась вместо неизбежного сжатия. Ему стало важно то, для чего он жил. Ему стали остро необходимы ее крошечные и неуверенные прикосновения к лицу, шее, плечам.
Драко зажал переносицу холодными пальцами и усмехнулся сам себе, прикрывая веки. Полы его мантии были подхвачены ветром, который нагло ворвался в Совятню. Мелкий моросящий дождь касался его ладоней на шершавых перилах, покрывая кожу этой влажной взвесью. Дышать становилось легче, мысли становились чище. Этот дождь смыл с Драко усталость, скопленную годами.
***
— Гарри пока в шоке, — прошептала Джинни возле уха Гермионы, в то время как они добирались до кабинета Слизнорта. — Рон ему всё рассказал.
— Это ужасно. То, что вчера произошло просто возмутительно.
— Хорек плохо целуется? — Джинни неустанно напирала на подругу, и Гермиона смущенно хихикнула.
— Как раз-таки это было великолепно.
Румянец подступил к шее и щекам, что не скрылось от Джинни. Она приобняла ее за плечо и удовлетворенно шла рядом, так, словно это у нее вчера случился поцелуй с парнем.
— Ты должна рассказать мне все в подробностях!
— О, Боги, Джинни…
— Он был божественен? Ну же, мне не терпится узнать, что произошло между вами двумя!
Они с Джинни влетели в кабинет, где царила суета и все готовились к занятию, расставляя котлы и ингредиенты.
Гермиона остановилась как вкопанная, посмотрев в сторону их с Роном стола. Джинни поджала свои губы. Затянувшаяся пауза расставила все точки над «и», и Гермиона увидела, как Рон отрицательно покачал головой, указывая на то, что отказывается работать с ней в паре. Он густо покрылся красными пятнами, что сливались с его свитером, который небрежно торчал из-под мантии. Весь его вид говорил о том, что он не намерен так просто свыкнуться с мыслью что она и Малфой… теперь не просто сокурсники.
Гермиона отвела свой взгляд от их стола, ища спасения, посмотрела на Джинни, которая натянуто улыбнулась и прошла за стол, где ее уже ждал Гарри. Тот кинул на Гермиону колкий взгляд и тяжело вздохнул, покачав головой.
Гарри не Рон, он поймет. И она обязательно попробует с ним поговорить. Позже. Их разговор явно придется отложить на неопределенный срок. Никто не готов обсуждать то, что случилось накануне. Их сближение стало для всех точкой невозврата. И тот, от кого стоило бы держаться подальше стал ее орбитой, на которую она самовольно пересела и мчится совсем в другую сторону ото всех, с кем раньше была так близка, и теряет все точки соприкосновения.
Из ступора и тонны мыслей ее вытянул кивок Джинни в сторону стола Малфоя, стоящего за партой прямо рядом с ней. Что могло быть лучше, чем занять место Пэнси Паркинсон?
Гермиона неловко посмотрела на Малфоя, который с сосредоточенным видом готовился к занятию. Он подготовил оба котла, расставил все пузырьки рядом с каждым краем стола, и только сейчас встретился взглядом с Гермионой, которая хотела бы пройти мимо, но ноги приросли к полу, и где-то под ребрами глухо билось сердце.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Привет, — выдавила она из себя, и румянец охватил ее щеки. — А где Паркинсон?
— Привет, — мягко улыбнулся он, с явным ощущением расходящегося льда под ногами.
Затем последовал нервный смешок, и Гермиона уловила движение головы брюнетки в соседнем ряду рядом с Тео, который с беззаботной улыбкой выглянул из-за плеча Пэнси и помахал Гермионе.
— Можно мне… — Гермиона остановилась на полуслове, видя, как Драко чуть сдвинулся влево, освобождая место для нее и заканчивал расставлять предметы по столу.
— Я всё приготовил. Здесь справа мензурка, впереди ингредиенты в приоритетном порядке по списку для сегодняшнего зелья, справа от котелка ступка и…
— Ты всё подготовил как это обычно делаю я, Малфой.
— Не только ты любишь порядок и систематизацию во всем, Грейнджер.
Со стороны Пэнси послышалось сдавленное недовольное хмыканье, и это отозвалось изменением в лице Малфоя, который тут же удостоил Пэнси холодным взглядом.
Гермиона встала за стол рядом с Драко и опустила глаза, наблюдая идеальную расстановку предметов. После чего ее взгляд скользнул на его палочку, зажатую в руке и фамильный перстень, который так гармонично сидел на его пальце. Смелости на то, чтобы заглянуть ему в глаза, не хватало. Вчера она утонула вместе с ним, а сегодня вновь боялась коснуться кромки этого бушующего океана. Она ощутила нестабильность всего происходящего и неуверенность в том, стоило ли ей называть его по имени, быть так близко рядом с ним, вновь поддаваться чувствам, которые разгоняли ее сердцебиение до бешеных скоростей и наполняли ее мысли им.
— Гермиона?
Девушка оторвалась от бесполезного перелистывания своего учебника и рефлекторно подняла голову, встречаясь с его серым безумием. Это были те самые глаза, которые смотрели на нее вчера сквозь пелену их чувств, вырвавшихся на волю. Это был тот Драко Малфой, которого она подпустила к себе очень близко. Тот самый человек, который сказал, что влюблен в нее. Это были его скулы, его аккуратно изогнутая линия губ, прямой нос и морщинка между бровей. Это без сомнения был он, и всё вчерашнее не было глупым сном.
Драко остановил ладонью ее хаотичное перелистывание страниц. Его тепло вселило в кожу пожар, разогнав его по всей крови, и заставив Гермиону опомниться и обратить внимание на его руку, лежащую поверх ее. Он сжал ее сильнее, когда почувствовал, что она может выдернуть ее.
Он выдохнул и окинул класс, которому, казалось, не было до них дела, так, словно они остались в одинокой лодке посреди Черного озера, и только ветер и гладкая вода могли услышать их.
— Ты нервничаешь.
— А ты слишком самоуверен, — прошептала она с ноткой раздражения, потому что это чувство помогало отлично спрятать нервозность и унять выскакивающее из груди сердце. — Ты забыл приготовить семена клещевины.
— Ну вот, оказывается я не такой уж и идеальный. Пора начать разочаровываться во мне.
— О, Драко, перестань, — Гермиона откинула прядь непослушных волос за спину и вытянула из-под его руки свой учебник, начав рьяно его перелистывать.
Он расплылся в улыбке, заметив ее суету, и призвал недостающий ингредиент.
— Довольна? — он упер руки в стол, и костяшки его пальцев заметно побелели.
— Теперь да. Спасибо.
Она по привычке вздернула подбородок, выражая свое преимущество, прекрасно понимая, что выглядит, наверное, достаточно глупо. Отвлекающий маневр. Но не для него.
Его дыхание возле ее уха совершило с ней непоправимое. Пальцы остановили свое движение по страницам учебника, а сердце замерло в ожидании.
— Я знаю, как мог бы успокоить тебя, но увы, здесь много любопытных глаз. Оставь мне это до вечера.
— А это слишком самонадеянно. Я еще ни на что не соглашалась.
Драко хотел сказать ей в ответ что-то еще, но звук того, как профессор Слизнорт вышел из своей подсобки и прочистил горло заставил весь класс затихнуть.
