Все стали обниматься, здороваясь друг с другом. Затем хозяева повели гостей к дастархану.
— Ну, Гани, я хочу познакомить тебя с моими джигитами, которых гоминьдановцы прозвали «ворами», — сказал Патих после того, как выпили кумысу и утолили первый голод.
— Я давно хотел с ними познакомиться.
— Вот этот шутник, что в тебя стрелял, носит имя Рапик.
— Ну, этого легко узнать, — внимательно посмотрел на джигита Гани, — этот не потеряется. Смотрите, у него нижняя губа отвисла, будто она свинцом налита.
Все засмеялись.
— Вот этот, хоть и невелик ростом, но джигит с большим и отважным сердцем. Его зовут Осман, — продолжал Патих. — Одна беда — всегда его надо держать в узде, уж больно горяч…
— Да какая еще тут узда нужна, если мы только отсиживаемся в этих пещерах, словно медведь в берлоге, — закипятился Осман, размахивая руками.
— Не торопись, придет время — спать будет некогда, — успокоил его Патих и показал на молчаливого и хмурого джигита, сидевшего напротив. — А вот это самый, молодой из нас, самый спокойный и сдержанный на язык, а вместе с тем и самый меткий стрелок — Нурум.
— Он, верно, из тех, про кого в старину говорили: «По стреле на врага, больше не надо», — сказал Гани.
— Из пяти пуль три в яблочко вбиваю, — проговорил юный молчун и, видно, с непривычки к речам покраснел от смущения.
— А вот этого, синеглазого, имя — Хошур. Он тоже, как и все мы, сын дехканина. С детства трудился на поле, но, вот видишь, судьба привела его в горы, сделала «вором». — Патих показал на румяного джигита, сидевшего с краю.
— Ну, а с Акбаром, — закончил Патих, глотнув кумыса, — тебя, думаю, знакомить не надо. Он о тебе говорит без конца, надо полагать, и ты о нем кое-что знаешь.
— Да, были когда-то маленько знакомы, — засмеялся Гани, — только давно я его не видел, может, совсем другой стал.
— Ну что ж, Гани, я рад, что мы теперь вместе. Полагаю, наши дела пойдут еще лучше, — сказал Патих в заключение.
— Пока мы друг друга разыскивали, Гани уже выступил от нашего имени, — объявил Акбар.
— Как это? — удивился Патих.
Акбар подробно рассказал о разгроме заставы.
— Я бы этих Теипа и Манапа пристрелил бы к черту, — сплюнул Оспан.
— Человека убить просто. Только не всегда это лучший выход, — ответил ему Гани. — Оба они пообещали мне, что будут тайком помогать нам. Ну, а если не сдержат слова, тогда мы направим тебя к ним.
— А чтобы китайцы их не заподозрили, мы их голыми привязали к дереву и каждому на грудь повесили табличку «Предатель», — добавил Юсуп.
— Изменников нельзя щадить, но если возможно кого-нибудь использовать для наших целей, то отказываться от этого не следует.
— Как бы то ни было, пока мы тут сидим да раздумываем, Гани-ака уже дело сделал, — заметил Нурум.
— Не хотелось, друзья, к вам с пустыми руками идти, этот мерген, глядишь, еще пристрелил бы меня из своей штуки, что на ослиную ногу похожа.
— О, эта штука похлеще осла лягается, — Рапик любовно погладил ствол автомата и вдруг протянул оружие Гани. — Возьмешь, если подарю его тебе?
Гани бережно взял автомат, с интересом осмотрел его и вернул хозяину.
— Спасибо, но пусть он у тебя останется.
— Что, не понравился? — обиделся Рапик, от всей души предложивший батуру самое ценное свое достояние.
— Не говори так, друг, сейчас не то что такая мудреная машина, а любое ружьишко для нас — дар аллаха. Просто не могу я взять у тебя такую драгоценность. Вижу, ты его словно живого любишь.
— Ну, как знаешь, Гани-ака, — протянул Рапик.
— А я… — Гани вынул из кобуры маузер, — буду сражаться оружием, которое добыл своими руками. Так, говорят, всегда поступал Ходжанияз, а я хочу быть похожим на него.
— Ты прав, Гани-ака, — вмешался в разговор Осман. — У каждого джигита должно быть свое любимое оружие. Я, например, больше всего пулемет люблю. Как начнешь строчить, враги будто камешки в сторону летят!..
Вопрос об оружии был сейчас для этих собравшихся в горах людей чрезвычайно важным, поэтому они долго говорили о нем. Даже поспорили.
— Оружия нам никто не даст, ни аллах, ни его пророки, — говорил Гани, — его нужно добывать своими руками, в бою.
— Ты прав, Гани, что нам никто оружия не даст, — отвечал Патих. — Но его можно добывать двумя путями: во-первых, отнимать у гоминьдановцев, а, во-вторых, добыв деньги, покупать его.
— Где, у кого? — спросил Юсуп.
— Да если с умом подойти, то можно у самих же китайцев. Надо найти такого, для кого карты или опиум всего дороже. Я вот этот наган и эту винтовку купил у летчиков. Они, по-моему, не столько летчики, сколько игроки были, — сказал Осман.
— Ну а эту штуку, вроде ослиной ноги? — спросил Гани.
— Автомат? — усмехнулся Рапик. — И его нашли способ достать.
— Все-таки Гани прав и надежнее всего добывать оружие тем путем, каким он добыл себе маузер, — убивая врага, — сказал Акбар.
— Точно! — поддержали его молодые джигиты.
— Наша главная опора — народ! — сказал Патих. — Сейчас сердце народа переполнилось гневом и ненавистью к врагам. И если мы сейчас поднимемся против захватчиков, дехкане с вилами и косами в руках пойдут вместе с нами, в этом нет сомнений. Прежде мы предпринимали лишь отдельные вылазки против малочисленных групп гоминьдановцев. Сегодня нам пора менять тактику, пора кончать со всей гоминьдановской властью на нашей земле!
Патих рассказал товарищам о сегодняшнем положении в крае, о своих связях с городом, в конце разъяснил:
— Наши люди действуют в самой гуще народа и среди уйгуров, и среди казахов, и среди калмыков. Жители этого района полностью подготовлены к выступлению, они ждут только нашего сигнала. Поэтому по нашему плану восстание начнется с Нилки…
Гани тоже рассказал о своих связях с Рахимджаном Сабири.
— Вот он, — Патих показал на Нура, — только перед тобой пришел из Кульджи. Я не знаю всех, кто состоит в организации «Свобода», я связан только с Рахимджаном, этого достаточно. Нам нужно объединиться, в этом залог-победы! — закончил Патих. Знал он больше, чем говорил, но нельзя болтать лишнего, придет время, и все узнают то, что надо…
— Все это правильные слова, — вмешался Осман. — Но только не забывайте, что ведь уже и лето кончается. Надо бы нам до холодов начать большую игру.
— Верно, — поддержал его Рапик, — коли мы будем тут отлеживаться, то и нас самих, и наше оружие ржавчина съест.
— Всему свое время, друзья. Нужно готовиться — основательно готовиться, чтобы потом не пришлось кусать локти!
