- И во сколько же ты его видела? - общение с Брагоньером начинало приносить свои плоды. Вопрос сорвался сам собой, до того, как Эллина успела сообразить, что делает.
Девушка задумалась, забавно морща нос.
- Ну, эта... Кухарка уже плиту растопила, значит, седьмой час пошёл. Его светлость обычно в восемь изволят завтракать.
- А до этого?
- Не помню, - честно призналась служанка. - Я спросонья на часы не глядела, но рассвело уж. А зачем вам? - запоздало заподозрив неладное, насупила она. - Вы тоже сыскарка?
- Вроде того.
Эллина пожалела, что затеяла этот разговор. Расскажет служанка хозяину о кое чьём неуёмном любопытстве, и всё, влетит Брагоньеру. Да и самой мало не покажется. Министр же ясно дал понять: свой нос в следствие не совать. Но со скуки, из беспокойства чего только не сделаешь! И помочь соэру хочется, вдруг подобные мелочи пригодятся? Никогда не знаешь, что натолкнёт на след.
Служанка сразу замкнулась в себе: никто не любил 'следаков' - так в народе называли всех служащих Следственных управлений. Молчаливо налила молока и ушла.
Эллина не задержалась в курортном имении герцога, сразу же после завтрака вернулась в Трию, но направилась не в гостиницу, а к господину Ирджину. Не застав его на месте, гоэта оставила записку Брагоньеру. Эллина не сомневалась, любовник оккупировал чужой кабинет, заставив бедного следователя вновь почувствовать себя практикантом. Лист сложила вчетверо и вручила секретарю. Та не горела желанием передавать чужие послания, но всё же взяла записку. Гоэта не писала ничего особенного, так, просьбу не переусердствовать и вернуться хотя бы к ужину.
Ольер ли Брагоньер же обходил питейные заведения Трии. Переодевшись в одолженный у одного из сотрудников Следственного управления костюм: свой слишком богатый, за милю видно дворянина, он отправился инспектировать постоялые дворы и таверны в предместьях. По мнению соэра, некромант не сунулся бы в город: слишком далеко от имения герцога.
Питейных заведений оказалось много. В каждом приходилось заказывать кружечку, чтобы подозрительно не косились. Ни одну Брагоньер не допил до конца. Он изображал, будто ищет знакомого, в итоге вопросы не вызывали подозрений. Трактирщики обычно оказывались словоохотливыми. Это со следователями они замыкались, а обычным людям, особенно за деньги, охотно выбалтывали любые тайны.
Старания Брагоньера увенчались успехом: после шестой кружки эля соэр, кажется, напал на след. Нет, трактирщик ничего интересного не поведал, даже медяки не пригодились, а вот скучавшая в уголке девица лёгкого поведения заметно оживилась.
- Да это ж тот, кто мне не заплатил! Вот, гляньте, господин, - она с готовностью задрала юбку, демонстрирую синяки на ногах, - как разукрасил. И управы никакой!
- С чего ты взяла, будто это Мерш? - вымышленного знакомого соэр называл Мершем.
Брагоньер сомневался, чтобы некромант стал коротать время в компании проститутки, да ещё избивать её. Скорее, просто пил в уголке, не привлекая внимания. Однако всё оказалось не так просто.
- Не он, подружка его, стерва, кошка драная! А мужик видный, при деньгах.
- Да, у Мерша деньги водятся, только подружки не припомню.
- Я тебе сейчас всё расскажу, - проститутка пересела к Брагоньеру, будто невзначай коснувшись бедром. - Сначала мужик. Мерш, значит? Найду, денежки стребую, я ведь злопамятная!
Девица потянулась к кружке эля. Брагоньер брезгливо скривился. Теперь он точно допивать эль не станет. Проститутка же смахнула пену с губ и развалилась на табурете у стойки - Брагоньер устроился поближе к трактирщику.
- Я его сразу заприметила. Статный такой мужчина, не чета этим, - она презрительно обвела рукой неказистых посетителей трактира. - Стоит, пьёт, будто ждёт кого. Может, и тебя, красавчик. Ты как, развлечься не хочешь?
- Женат, - резче, чем требовалось, ответил соэр. Сказывалась усталость.
- Кольцо-то где? Не вижу.
Проститутка попыталась ухватить его за руку и стянуть перчатку, но Брагоньер не позволил. Он не желал раскрывать своего благородного происхождения, да и прикосновение дешёвой продажной девки вызывало брезгливость. В своё время Брагоньер хаживал только к проверенным девочкам, в один и тот же бордель.
- Под перчаткой. Так что Мерш? - поторопил соэр.
- Жена развлечениям не помеха, - продолжала настаивать проститутка.
Она наклонилась к Брагоньеру, так, чтобы обвисшая большая грудь едва не выпадала из платья, и для усиления эффекта сжала и приподняла свои пышные формы. Соэр не соблазнился, и проститутка неохотно продолжила рассказ.
- Я, само собой, улыбнулась, подошла. Не хотите ли, мол, разлечься? Он губы сначала, как ты, кривил, а потом согласился. И глаза такие... Темнущие, страсть, какие красивые, хоть и холодные. Слабость у меня к таким мужикам, - вздохнула девица.
- Дальше что? Синяки откуда? - прервал Брагоньер череду романтичных вздохов.
- Оттуда! - огрызнулась проститутка. - Баба у него оказалась ревнивая. Только мы этим самым занялись, как явилась, права начала предъявлять. Мол, хочет трахаться, она есть, а другим не даст. Как только нашла, выследила, шалава? Приятель твой, конечно, приструнил, даже в рожу дал, чтобы заткнулась, но ушёл, не заплатив. Быстро ушёл, сбежал даже. А я теперь работать не могу.
- Сомневаюсь, - усмехнулся Брагоньер. - Всем плевать, есть у тебя синяки или нет, новых наставят.
Знает он таких девиц - третьесортная проститутка. Как только некромант позарился, если, конечно, это был он. Почему не заплатил, понятно: подружка подняла шум, привлекла ненужное внимание. За это по лицу и получила. Значит, у неё к нему чувства, на этом можно сыграть, надо запомнить.
- Как выглядел? Или ничего, кроме глаз, не запомнила?
Проститутка нахмурилась, почесала голову, погрызла ногти и растерянно пробормотала:
- Не помню. Только глаза, да то, что импозантный мужчина. Будто в тумане лицо.
Девичья память или колдовство?
- Ладно, куда водила?
- К себе.
- А поточнее?
- Не помню, - проблеяла девица и сжала руками виски. - Ох, больно так! Голова гудит.
Соэр кинул на стол пару медяков и позвал скучавших за дверью солдат.
Посетители трактира тут же перестали жевать, а хозяин спешно начал прятать нелегальное спиртное. Он полагал, будто имеет дело с простым любопытным посетителем, а тот оказался инквизитором. При виде перстня на руке Брагоньера трактирщику сразу поплохело, проститутка и вовсе попыталась незаметно выскользнуть на улицу. Не вышло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
