В то время Портия как гибрид сможет продолжать есть человеческую пищу, его тело будет принимать только ее кровь в качестве пищи после кровной связи. Лишенный единственной крови, которую переварит его организм, он начнет голодать. Если бы Портия была полнокровным вампиром, все было бы по-другому. Они бы питались друг от друга, но не за счет исключения другой крови. Но кровь гибрида инициировала те же изменения в связанном кровью мужчине-вампире, что и человеческая кровь.
И Самсон, и Амор испытали это изменение, когда кровно связались с людьми. Теперь они были полностью уязвимы и зависели от женщин, которых любили. На их милости. В то же время они отдали часть своего бессмертия своим женщинам: пока их человеческие жены пили кровь своих мужей-вампиров, они не старели. Но оставались людьми. И хотя он еще не был связан с Портией, Зейн чувствовал себя в ее власти. И как ни странно, эта мысль его не пугала.
Снежный ком ударил его прямо в грудь. Он посмотрел в ту сторону, откуда прилетел снежок.
- Пенни за твои мысли, - смеясь, предложила Портия.
- Не продается.
Она скоро сможет читать его мысли. Как только они будут связаны, у них будет связь сильнее и интимнее, чем любая человеческая пара могла бы мечтать. Он едва мог дождаться того момента, когда их тела и разум соединятся, чтобы никогда не разлучиться.
Наклонившись, Зейн собрал немного снега в руки и сформировал шар. Он прицелился и ударил ее по сладкой попке, когда она отбежала от него. Он гнался за ней, зная, что она этого хочет. Зи побежал между ним и его добычей, и поэтому Зейн споткнулся. Но падая, он смог схватить Портию и повалил ее в снег. Она упала рядом с ним, и он, не теряя времени, прижал ее к снегу. Портия не чувствовала холода за спиной, как и он. Мало того, что она была одета в теплую куртку, ее гибридное тело переносило экстремальные температуры, как и тело вампира.
Вытянувшись над ней, прижав голову к ее голове, Зейн потребовал.
- Теперь о моем призе.
- О каком еще призе? - улыбнулась Портия ему кокетливой улыбкой, которую он не видел раньше. О да, с каждой минутой Портия становилась все увереннее, и ему это нравилось. Она будет сильной парой, той, кто будет держать его под контролем. И он знал, что ему это нужно, если он хочет держать тьму на расстоянии.
- Ты мой приз, неужели не понятно?
Она неудержимо захихикала.
- И что в этом смешного?
- Зи. Он тянет меня за ногу. А я боюсь щекотки.
Зейн повернул голову и увидел собаку, радостно тянущую штаны Портии, поочередно облизывая кожу под ними и кусая ткань.
- Зи! Отвали! Найди себе сам подружку. А это моя!
Когда он повернул голову, то столкнулся с взглядом Портии.
- Если я твоя, значит ли это, что ты мой?
Ее голос был похож на мягкую струйку, которая медленно, но неуклонно скользила по его коже, чтобы омыть основание позвоночника.
- Я твой, крошка, нравится тебе это или нет.
- Нравится, - прошептала она и поцеловала Зейна.
Они были холодными, но через несколько секунд согрелись, и теперь знакомый голод вернулся в полную силу. Его клыки мгновенно удлинились, а член затвердел еще сильнее, желая завладеть ею здесь и сейчас.
Звук автомобильных шин на снегу заставил его прервать поцелуй.
- У нас компания, - пробормотал он, быстро бросив взгляд за спину, прежде чем встать, без усилий подняв ее.
Парнишка, выходящий из избитой Хонды, был одет в отвратительную красную куртку с эмблемой пиццерии в деревне, выбитой на дешевой ткани. Он замедлил шаг, когда заметил, что со двора приближаются Зейн и Портия, а собака несется к нему.
- Доставка пиццы, - объявил он очевидное.
- Я принесу наличные, - сказал Зейн Портии и бросился вперед.
- У меня есть, - крикнула она вслед, заставляя остановиться.
Дойдя до ожидающего на ступеньках разносчика пиццы, Портия залезла в карман куртки и вытащила бумажник. Зейн смотрел, как она расплачивается за пиццу.
Когда парень протянул ей плоскую коробку, она положила сверху бумажник.
- Спасибо!
- Пока, ребята, наслаждайтесь, - крикнул парень и, дрожа от холода, бросился обратно к своей машине.
Зейн потянулся к коробке с пиццей, желая отнести ее внутрь для Портии, когда Зи взволнованно начал бегать вокруг ног Портии, лая и явно ощущая запах еды. Портия сделала шаг вперед, но споткнулась, едва не наступив на собаку.
Портия пошатнулась, коробка с пиццей наклонилась, и лежащий сверху бумажник упал на заснеженное крыльцо.
- Зи! - рявкнул Зейн.
- Он думает, что я ему дам поесть! - добавила Портия и наклонилась к бумажнику.
- Я подниму, крошка.
Зейн присел на корточки и вытащил бумажник из снега, в то время как Портия вернулась внутрь с бегущим по пятам щенком. Бумажник распахнулся посередине, открыв одно отделение, в котором лежала пара кредитных карт, а с другой стороны - фотография. Зейн стряхнул снег, полностью открыв фотографию.
Его сердце остановилось. Внезапно все расплылось. Тошнота захлестнула его, когда колени подогнулись. Он уперся рукой в дверную раму, чтобы не упасть. Едкий запах смерти и страданий наполнил его ноздри и сжал ледяную руку вокруг сердца.
- Нет, - выдохнул он, пытаясь сфокусировать взгляд. Но как бы он ни старался избавиться от изображения на фото, оно было все еще там и издевалось над ним.
Взрослая версия Портии улыбалась ему, семейное сходство очевидно. Она унаследовала свою внешность от матери. Ничего от отца - ни глаза, ни нос, ни подбородок. Вот почему он никогда бы не догадался, не увидев фото. Но это должен быть ее отец. Другой причины, по которой Портия носила в бумажнике фотографию Франца Мюллера, не было.
- Зейн, ты впускаешь холод, - раздался из хижины ее ангельский голос.
Горло сжалось, не давая ему ответить. Он занимался любовью с отпрыском Франца Мюллера, человека, которого ненавидел больше всего на свете. Он думал, что влюблен в его дочь. Всего несколько минут назад он мечтал о кровной связи с ней, о вечном союзе.
Его руки дрожали от ярости из-за несправедливости. Что он сделал, чтобы заслужить такое? Влюбиться в женщину, которую он никогда не пустит в свою жизнь? Потому что она олицетворяла зло. От такого человека, как Франц Мюллер, не может быть ничего хорошего. Все, к чему он прикасался, было злом. Его семя могло создать только зло.
- Ты идешь? - Портия стояла у двери, ее взгляд внезапно упал на бумажник в его руках. - О, спасибо... - Она замолчала. - Это мои родители.
Медленно, как убийца, он поднял голову и посмотрел на нее. Даже сейчас, когда он смотрел на нее вблизи, он не видел никакого сходства между ней и ее отцом.
- Что случилось? - Ее голос был наполнен тревогой.
- Это твой биологический отец? - он надавил, указывая на фотографию и держась за последнюю соломинку, надеясь, что она все-таки не его дочь.
- Да, а что?
Волна боли обрушилась на него, превратившись в ярость. И, как он учил себя в годы ожидания мести, Зейн успокоил тело и позволил всем эмоциям вытекать из него. Все, что осталось теперь - вечный холод. Он почувствовал холод физически, и это было все, что могло защитить его сердце сейчас, стена льда.
Перед ним стоял шанс причинить Мюллеру самую жестокую боль, забрать у него дочь, заставить ее страдать. Его когти появились, а клыки удлинились, когда он попытался удержать зверя в узде. По лицу Портии пробежал страх, и она инстинктивно сделала шаг назад.
- Что случилось? Там кто-нибудь есть?
Он медленно и осознанно покачал головой.
- Нет. Мы одни.
Он остался наедине с дочерью Мюллера. Его пристальный взгляд остановился на быстро бьющемся пульсе на ее шее. Это не займет много времени, чтобы вырвать ей горло. Она будет бороться, но он сильнее. Мюллер сделал его сильнее. Во всем виноват Мюллер.
- Твой отец Франц Мюллер.
Вздох, вырвавшийся из губ Портии, губ, которые он целовал всего несколько мгновений назад, был едва слышен. Портия качала головой из стороны в сторону, молча отвергая его заявление.
