Читаем без скачивания Записки о французской революции 1848 года - Павел Анненков

Другой клуб (de la jeune Montagne {342} , прежний de la Sorbonne) просил Правительство об уничтожении всех статуй королей французских, еще находящихся на площадях Парижа, и заменении их статуями мучеников 9 термидора. Рано ли, поздно ли, желание это будет исполнено. Я никак не могу отнести к числу странностей н эксцентричностей эпохи, которым посвящен этот постскриптум, декрет Правительства, основывающий женские собрания из работниц, под председательством мэра и под покровительством гражданки Ламартин и гражданки Милле, в котором они должны совещаться о своем положении, выбирать работы, им свойственные, перечислить не имеющих работы, и все это представить Правительству. На первый раз назначено 50 сантимов праздным работницам в день. Как говорят, 20 т. праздных работниц получают каждый день 1 фр. 50 сантимов. Желающие работать получают в публичных работах, нарочно устроенных (сравнение почвы в Champs de Mars, на железных дорогах) – 2 фр., но предпочтение работников остается за платой без труда. Это старый республиканский рацион: государство кормит народ. Также нельзя отнести к странностям новую кафедру, открытую официально в Сорбонне: Cours d'Histoire morale des femmes – Курс моральной истории женщин (франц.). ), профессором который назначен г. Легуве, разделяющий вместе с Мишле и Кине, снова открывшими свои лекции, толпы жаждущих поучения и любопытствующих. Об этом курсе придется сказать много слов впоследствии. Вот письма старых литераторов, запятнанных на службе Луи-Филиппа, к избирателям и их исповедь своей жизни, полны уж точно чудовищностей: таковы письма Дюма, В. Гюго, Сю и др. {343} , о них мы будем говорить в следующем месяце при выборах, которые, вероятно, и будут его единственным и настоящим содержанием. И все это волнуется, колеблется, черное и фосфорическое, как море в бурю!

115

Гарсоны (франц.).

116

Чернорабочие (франц.)

117

Пудосардки (от франц. sans pudeur) – бесстыжие.

118

Машина для ответов (франц.).

119

Оросить дерево свободы (франц.).

120

«Власть большинства, – говорите вы. – Но в этом нужно еще разобраться как следует. Да, власть слаба в некоторых вещах, она так слаба, что не может остановить сумасбродную выходку первого встречного, которому вздумается осветить тот или другой квартал Парижа. Но зато она так сильна, что вся партия консерваторов, которая всего месяц назад была у власти и которая до сих пор является основным обладателем богатства, совершенно бессильна перед ней…» (франц.).

121

Легион везувианок (франц.).

122

Имеет быть составлен (франц.).

123

Эмигрантский миллиард (франц.).

124

Франция, обогащенная за восемь дней (франц.).

125

Чтоб сохранить память их приема и тона, им свойственного, списываю [целиком один о составлении якобинского клуба, подписанный каким-то] конец одного плакарда, извещающего о новом коммунистическом журнале гг. Комбе (Combet) и Карла Дезольма {344}

(Désolme). La Véritable République:

«Que personne ne puisse jouir d'un superflu tant que quelqu'un mangue du nécessaire:

Sans cela point de Fraternité.

Que personne ne jouisse du droit au nécessaire sans l'avoir mérité:

Sans cela pas d'Egalité.

Que personne ne puisse être dépossédé de ses droits imprescriptibles d'homme:

Sans cela pas de Liberté.

La véritable République le démontrera.

Victor Combet, Charles Désolme

(«Настоящая республика

Пусть ни у кого не будет излишка, пока есть кто-то, кому не хватает необходимого.

Без этого нет братства.

Пусть никто не будет иметь права на необходимое, если не заслужил его.

Без этого нет равенства.

Пусть никого нельзя будет лишить неоспоримых прав человека.

Без этого нет свободы.

Настоящая республика это докажет.

Виктор Комбе и Карл Дезольм» (франц.) .)

Несмотря на этот решительный тон, первый №, только показавшийся, состоял из бедного полулистка и держался в той общей неопределенной форме, которая понятна грубому уму, но не представляет выхода в действительность. Совсем другое выражал плакард, возвещающий о составлении нового клуба: Club de la Montagne {345} . Основатели его: известный расстриженный аббат Констан, гг. Легалуа и Эскирос представляют партию кровавых коммунистов, начинающих с нивелировки всего существующего и странно связывающих свое существование с Иисусом и [религией] христианством. Плакард возвещал, что клуб намерен продолжать работу старых монтаньяров, которые сами только продолжали дело великого санкюлота Иисуса, замученного на тридцать первом году своего возраста. Мы будем, говорит он, возвещать истину, как возвещал Иисус на горе, посреди грома и молнии. Клуб этот, крайне ничтожный, имеет однакож тоже бедный листок под названием: «la tribune du peuple». Он редактируется преимущественно г. Констаном, уже прежде отличившемся в своей Библии «de la liberté» – «Свобода» (франц.) .) советами убить отца, жену, если они стоят на пути прогресса (за что и в тюрьме посидел). Тон журнала на первый раз мягче, чем следовало бы ожидать, как можно видеть из следующей выписки: Nous croyons qu'un seul homme qui meurt de faim accuse d'assassinat la société tout entière… Or s'il fallait pour qu'un pareil crime ne se renouvelât jamais, que la société tout entière fût punie…. je demanderais seulement d'être frappé le premier, mais j'acquiescerais en frémissant à cet immense et épouvantable justice! – Мы думаем, что один человек, умирающий с голода, обвиняет тем самым все общество. Вот почему, если для устранения подобного несчастия нужно было бы уничтожить все общество целиком, мы бы попросили только первого удара для себя, и с содроганием, но согласились бы на эту страшную и поголовную расправу! (франц.). )

К числу сентиментальных нелепостей должно отнести еще листок, издаваемый г-жею Нибойе (Niboyet) с семейством: «la voix des femmes». Она сделалась заступницей оскорбленных прав женщин, о которых декрет о выборах не сделал никакого упоминания, в фантастически-сладком тоне [умоляет] призывает женщину обрабатывать на первых порах мужей, отцов и братьев, а там, что бог даст: «Eclairez-vous assez poru fixer leur choix et l'inspiration vous guidera bien! Point de tièdes accents, de complaisantes paroles, le moment est solennel: les indépendants du ciel regardent les indépendants de la terre; ils nous voient à travers les étoiles qui ne s'éteignent ni ne pâlissent jamais» («Присмотритесь хорошенько, чтобы сделать их выбор, и вдохновение поведет вас по правильному пути. Никаких задушевных интонаций, любезных слов – момент сейчас ответственный: независимые неба смотрят на независимых земли, они видят нас сквозь звезды, которые никогда не гаснут и не меркнут» (франц.) .) и т. д.

Раскаиваюсь, что не списал плакарда о составлении клуба des Jacobins {346} , подписанного, кажется, г. Бюшело: это был самый оригинальный, всего лучше доказывающий и невольное воспоминание о прошедшей революции, и уступку духу времени, сшибающихся здесь на каждом шагу. Объявив, что не позволит новой Жиронде (намек на Ламартииа) украсть революцию 24 февраля и что без его, Бюшело, ведома не упадет волос с головы ни одного работника, он обещает выкинуть и нынешнее Правительство и будущую Assemblée Nationale за окно, как только станет это нужным. [Богатых]. Собственников, аристократов и умеренных он дает слово преследовать всюду: «je les parquerai dans l'Assemblée, sur la place publique, dans la rue… mais, – прибавляет он великодушно, – je ne demanderai pas leurs têtes» («Я буду травить Ассамблею всенародно на площади, на улице, но я не стану требовать их голов» (франц.) .).

126

[Кстати о журналах]. Еще несколько слов о журналах. «J. des débats» с самой революции, как и вся его партия ученых и литераторов, ведет себя благородно и разумно, по признанию самих врагов. Он умеренно осуждает некоторые мнения Правительства, отдавая справедливость как затруднительности его положения, так и необходимости ошибаться. Сохраняя глубокую горесть о потерянных друзьях и привязанностях, он дает свое согласие на Республику, если Республика может дать, наконец, Франции порядок и свободы, которых она напрасно искала доселе в монархиях. Он советует приверженцам своим блюсти за ходом Республики, но устроить ее советует вполне представить республиканцам, как людям, которые эту вещь si la chose est faisable (Если это возможно (франц.) ) лучше знают. Не таков тон «Presse»; с первых дней она торжественно объявила себя республиканской и начала выкладывать финансовые и социальные проекты один за другим и один другого радикальнее. Правительство, разумеется, должно было идти тише на деле, чем перо г. Жирардена на бумаге. Теперь ведет «Presse» самую [важную] ожесточенную войну с Правительством за его бездейственность, недостаток энергии и холодный республиканизм. Так и видно, что г. Жирарден имеет целью запутать дело как можно более, но журнал его сильно читается. Династики, присоединившиеся к Республике, составили клуб: «club de la liberté des élections» {347} , как уже я сказал, орган их: «Assamblée Nationale» составился, видимо, под страхом приближающегося, по их мнению, террора, народных расправ и частных диктатур, он выказывает крайнюю недоверчивость, подбирает все уличительные современные несообразности и пропитан страхом. Он ненавидит Л<едрю>-Роллена и только в Ламартине считает спасение Франции. Нападки желчные и яростные на Правительство принял на себя [известный] Капо де Фелиде, известный журнальный герой 30 годов, основавший газету «Le garde National», он совершенно затмевается «Прессой». Между тем образовалась национальная гвардия, основавшая тоже свой клуб, издает газету «l'Ordre», в которой усиленно хочет побрататься со своими новыми товарищами – работниками и гаменами, уверяя их в своей любви к девизу: «liberté, fraternité, égalité (Свобода, равенство, братство (франц.). ) и привести их таким образом к спокойствию на улице, к правильной форме Правительства. «Réforme» по-прежнему бесцветна, слаба, ничтожна, хотя Флокон, Роллен, ее главы, играют заметную роль в Правительстве, но это происходит именно от их похвальных намерений и безличной, любви к народу, в основании которой не лежат никакие цели и никакого ясного учения или политического стремления. Ламенэ с Дюпра и другими сотрудниками старой «Revue indépendante» основали журнал «Le peuple constituant», где первый дает советы и увещевания, очень похожие на проповеди, но в нынешнюю эпоху теорий совершенно бесполезные. Он почти не имеет читателей. Радикальные экономисты Смитовой школы основали газету «La République française» {348} с целью сопротивления организации работ на политическом поприще, но это идет у них робко и, видимо, волна времени захлестывает их. Все другие старые журналы довольно бесцветны и походка их крайне шатка; толпы «Конститутиенелей», «Siècle» и проч. «Démocratie pacifique» находятся в каком-то восторженном состоянии и плавает в проектах общественной организации, открывая почти при каждом частом вопросе индустриальную готовую теорию, низводящую небо на землю. Впрочем, в ней уже было много весьма замечательных статей. Из старых журналов по-прежнему издается остроумный «Шаривари», начинающий подтрунивать уже довольно остроумно над членами Правительства (статья о Луи Блане, например). «Liberté» {349} , основанная редактором скандального «Corsaire» {350} St. Aima {351} только и занимается тем, что вместе с «Курьером» {352} с любовью подбирает чудовищности, нелепости, глупости черни (чернь есть и между работниками). «Ami du peuple» Распайля и новый «Père Duchesne» оказались весьма беззлобливы и входят в ряд обыкновенных оппозиционных журналов. Последний даже, если судить по одному номеру, кажется правительственным журналом. Вот полный отчет о современной журналистике. Коммунистический «Le populaire» Кабета, «L'Atelier» Бюше (он секретарь в парижской мэрии теперь) и «Fraternité» (Карбон тоже в мэрии) сохраняют свой прежний колорит, подчиняясь впрочем Люксембургской комиссии для работников на первых порах.