Читаем без скачивания Комедия книги - Иштван Рат-Вег

Первый эксперимент проходил, в виде исключения, в парижской квартире барона, в годовщину смерти его отца, 17 августа 1856 года. У одного из свидетелей и контролеров, некоего графа Урша, возникло опасение: а вдруг им явится какой-нибудь злой дух и из чистого хулиганства надует честную компанию? Поэтому на листке бумаги сначала был задан один вопрос: «Веруете ли вы в Иисуса Христа?» Ответ был таков: «Je confesse Jesus en chair».[309] Удостоверив свою личность, дух старого барона написал несколько мудрых потусторонних изречений, которые вполне мог сказать и при жизни, и тем самым заложил основы позитивной спиритологии.

26 августа в одном из залов Лувра собралось небольшое, но изысканное общество. Лист бумаги был положен перед статуей императора Августа. Император-язычник выслушал молитву братьев-христиан и с готовностью, красивыми четкими буквами начертал свою подпись.

Согласился расписаться на листке и Цицерон, находившийся в том же зале.

Одна за другой следовали галереи Мюнхена, Вены. Здесь дали свои автографы такие античные знаменитости:

Аполлоний Тианский, знаменитый древнегреческий маг (греческими буквами);

Ганнибал;

Ливия, жена императора Августа;

император Пертинакс;

Германик, брат императора Тиберия.

Охотно давали свои автографы и великие люди нового времени: Вольтер, Руссо, Д'Аламбер, Дидро, Шиллер, Виланд и т. д. 20 ноября 1856 года шевельнулась рука Пушкина: он начертал — по-русски — три слова: «Вера, надежда, любовь».

Автографы возникали чудесным образом. Брат и сестра углублялись в молитву, остальные пристально смотрели на бумагу. И вдруг на ней появлялись буквы, складывались в слова, в целые фразы. Все это было действительно неопровержимым доказательством загробного бытия.

Однако у человека наших дней есть дурная привычка: он любит сомневаться. Я и сам, как «человек современный», задумался над вопросом: неужели, например, Абеляр на том свете позабыл латинский язык? Известно, что блестящий теолог XII века уже в 16 лет виртуозно владел латинским языком — и вдруг в его автограф под номером 9 попадает грубейшая орфографическая ошибка. Он неправильно склоняет имя Adamus: дважды упоминая его, он дважды вместо Adamum пишет просто Adam. Да и почерк его так неуверен, словно принадлежит какому-нибудь нерадивому школьнику XIX века.

Естественно, после Абеляра барон попытался уловить в свои сети и Элоизу. Ведь имена обоих прославила главным образом та высокая, чистая, как кристалл, любовь, плодом которой, среди прочего, стал и ребенок.

Элоиза не только ничего не забыла, но, напротив, на том свете продолжала свое образование, следя, в частности, за развитием французского языка. Свое послание она написала не на старофранцузском, сейчас почти никому не понятном, а на современном литературном языке:

«L'amour qui nous reunit a fait tout notre bonheur».[310]

Но это еще не все.

На парижском кладбище Пер Лашез, в день поминовения, сентиментальные девушки-продавщицы осыпают цветами плиту, под которой якобы обрели вечный покой Абеляр и Элоиза. Сюда и положил барон свой листок, чтобы вызвать души влюбленных, наверняка околачивающиеся где-нибудь поблизости. В действительности же под этой плитой никто не покоится. В том, что легендарные влюбленные оказались соединенными после смерти, повинен только досужий вымысел.

Так что барон со своим запросом заведомо стучался не в ту дверь. На подобные наивные фальсификации не стоит тратить и слов. Нынешнего читателя интересует скорее вопрос: каким образом барону удалось вводить свидетелей в заблуждение? Максимилиан Перти в своей книге,[311] посвященной всякого рода оккультным явлениям, объясняет загадку тем, что речь здесь идет о магических силах: молодая баронесса якобы заставляла появляться буквы на бумаге с помощью своих способностей медиума.

Я бы предпочел искать объяснение в другом. Могло ли вообще быть, что буквы сами выступали на бумаге? Спиритизм, как правило, состоит в близком родстве с иллюзионизмом, с фокусами; кто знает, какими приемами баронесса воздействовала на верящих ей, более того — желающих верить ей зрителей?[312]

В дополнение вот еще что. В 80-х годах прошлого века круги спиритов облетела весть о сенсационном оккультном феномене. Сначала о нем, опираясь на рассказ очевидца, писал Роберт Дейл Оуэн, известный американский публицист и спирит; затем то же явление было подробно описано в книге А. Н. Аксакова «Animismus und Spiritismus», вышедшей на немецком языке.

Место действия: пансион благородных девиц в окрестностях Риги. Сюда принимали барышень из знатных семей; в пансионе их содержалось сорок две. В 1842 году дирекция взяла в пансион воспитательницу-француженку по имени Эмили Саже. Тридцатидвухлетняя красивая дама обладала блестящими способностями, дело свое выполняла безупречно, все ее любили и уважали. Но вот вокруг нее стали происходить странные вещи. Из больших окон классной комнаты воспитанницы могли видеть сад, где мадемуазель Эмили как раз пропалывала клумбу и ухаживала за цветами. И в то же время она появилась в классной комнате, в кресле для классной дамы, молчаливая и неподвижная. Девушки оцепенели от испуга. Две воспитанницы посмелее приблизились к креслу и коснулись странной фигуры, второй экземпляр которой прилежно трудился в саду. Пальцы их прошли сквозь бесплотную фигуру, как сквозь воздух.

Мадемуазель Эмили являлась в двух экземплярах еще много раз на протяжении целых полутора лет. Об этом узнала дирекция; но выдать расчет старательной и умной француженке, хорошей воспитательнице, долго никто не решался. В конце концов это все же вынуждены были сделать: слухи о странном явлении дошли до родителей, и те стали забирать своих дочерей из заведения, так что пансион едва не прогорел.

Эмили со слезами жаловалась очевидцу, что это уже девятнадцатое место, откуда ее увольняют из-за необычной ее способности. Затем она куда-то уехала; очевидец больше никогда не слышал о ней. Ради полноты истины писатель мог бы обратиться за справками в дирекцию пансиона, который тогда еще существовал; однако он счел это излишним: настолько верил он в правдивость очевидца.

Я должен, наконец, сказать, кто же был этот очевидец. Точнее, очевидица.

Ею была баронесса Юлия Гольденштуббе, которая в тринадцатилетнем возрасте воспитывалась в том самом пансионе, а в 1856 году, во время проведения вместе с братом знаменитых спиритических сеансов, рассказала эту историю Роберту Дейлу Оуэну. Кто же после этого может сомневаться в правдивости ее слов!

22. ЛИТЕРАТУРА О ВАМПИРАХ

Тело человека-вампира в могиле не подвержено тлению; в жилах его течет теплая кровь, иногда он даже дышит. Сохраняет он свое тело и кровь свежими потому, что каждую ночь выходит из могилы и, придя к выбранной жертве, перекусывает ей жилу на шее и сосет кровь. Жертва со дня на день слабеет, теряет силы, хотя признаков какой-либо болезни не видно, если не считать синеватых пятен на шее, которые и выдают причину беды. Жертва вампира тоже становится вампиром, то есть после смерти проделывает с живыми то же самое, что с ней делал первый вампир; так случается, что в какой-то деревне люди мрут без всякой на то причины.

Однако мудрая природа, напустившая на человечество вампиров, дала и средство защиты от них: могилу человека, заподозренного в том, что он вампир, нужно разрыть и, если труп выглядит свежим, воткнуть в сердце кол, отрезать голову и сжечь ее вместе с телом. Там, где применят такой домашний метод лечения, напасть мгновенно прекратится. Вот вкратце все, что следует знать о вампирах.

Нас, венгров, все это особенно интересует потому, что в 20— 30-х годах XVIII века по всей Европе ходили страшные рассказы о разгуле вампиров в Венгрии. Не только газеты полны были такими известиями: появился целый ряд книг и трактатов о вампирах; вампиры наши проникли даже в зал заседаний берлинской Академии наук. Михаэль Ранфт в своем трактате[313] пишет, что о вампирах говорят в обществе всюду, и в высших кругах, и в компаниях простых горожан, и «даже дамы рассуждают о том же».

Посетитель лейпцигской книжной ярмарки, заходя в книжные лавки, всюду видел истории про вампиров. Ранфт собрал даже библиографию по теме: лишь в 1732–1733 годах, по его подсчетам, вышло двадцать таких изданий! Волна бури, поднятой вокруг вампиров, выплеснулась и на литературный берег. Мы знаем роман Брама Штойера «Дракула», кинофильм, снятый по нему, и прочие кошмарные истории. Нет смысла расходовать на них бумагу.

Но не лишена интереса одна книга, вышедшая в 1849 году в Веймаре; автором ее значится венгр, Ференц Керешхази. Название ее: «Die Vampyrbrant».[314] Это — втиснутая в форму романа всякая всячина: известные истории про вампиров вперемежку с цыганскими легендами, предсказанием будущего, оборотнями, этнографическими описаниями, Йошкой Шобри и Банди Андялом — словом, со всей той экзотикой, которую в те времена открывал для себя иностранец, приезжающий в Венгрию.