Процедура поднятия погреба стала главной достопримечательностью нового дома. Тяжелый скрежет лебедки и медленно поднимающаяся из земли железная крышка напоминает подъем ракеты из шахты и производит на зрителей неизгладимое впечатление.
Температурный режим в погребе оказался просто идеальным. Зимой погреб не промерзает, а летом не нагревается выше десяти градусов. Мокрый торф является отличным тепловым резервуаром.
По плану строительства дома в течение первых десяти дней нам предстояло сделать фундамент, после этого десять дней отводилось на изготовление деталей каркаса, перегородок, стропил, лестницы и дверей.
Производимые нами строительные работы, естественно, вызвали у соседей живой интерес. Отношения между соседями на садовых участках – предмет особый. Моральное состояние людей, как хорошо известно, определяется не столько состоянием личных жизненных обстоятельств, сколько их соотношением с положением дел у соседей. Если, к примеру, у соседа трава растет гуще или солнце лучше освещает грядки, это уже повод для серьезного душевного беспокойства, а может, и руководство к действию.
До сих пор своим образом жизни мы не доставляли соседям больших психологических нагрузок. Вместе с тем они привыкли к тому, что делалось все у нас обычно достаточно быстро. Тут же всей семьей возимся больше месяца, а результатов не видно. Фундамент и нижний венец дома издалека вообще не были заметны, а детали каркаса, изготовление которых заняло основное время, в дело пока не шли.
Между тем к началу сборки дома из Харькова должен был приехать на помощь мой двоюродный брат Валерий. Как и подобает военному человеку, он прибыл в точно назначенное время, и мы приступили к монтажу приготовленных конструкций.
За первый же день удалось собрать каркас нижнего этажа. Еще за два дня мы обили его снаружи красивым горбылем и приступили к сборке мансарды. Со стропилами пришлось немного повозиться, поскольку они, имея сложную составную форму, требовали соединений во многих местах. Больше всего меня порадовало и, скажу прямо, удивило то, что при изготовлении и подготовке деталей не было допущено ни одной ошибки. Такое было единственный раз в моей жизни.
К концу второй недели мы положили на стропила доски и покрыли крышу. Во время последней операции произошло ЧП, которое могло существенно испортить всем настроение. При раскручивании рулонов рубероида я работал на верхней части крыши, используя легкую накладную лесенку. Для большей уверенности я попросил дочку придерживать лесенку веревкой.
Первый день прошел спокойно, дочке изрядно надоело бессмысленно торчать с веревкой в руках, и она потеряла бдительность. В результате я свалился с крыши. Сын в этот момент стоял на лесах внизу крыши с ведерком расплавленного битума. Пролетев мимо него, я разбил леса и стремительно проследовал дальше.
Приземление произошло головой вниз. Торф принял меня тепло и сравнительно мягко. Войдя в него примерно на полметра, я практически не пострадал и уже через пять минут стоял в окружении перепуганных дочери и жены. Вскоре мы вспомнили и о сыне, которого среди нас не было. Все это время он тихонько висел с ведерком на крыше, успев в критический момент схватиться за доски.
После того как крыша была покрыта, строение приобрело законченный вид. За две недели откуда ни возьмись на участке появился высоченный (по представлениям тех лет) дом. Покрытые олифой стены из горбыля сверкали на солнце желто-коричневыми переливами, что придавало строению нарядность и праздничность.
Все это не могло остаться незамеченным соседями. Каждый день к нам приходили как на экскурсию. Естественно, что в глазах соседей главным героем стал приехавший из Харькова брат. Без него дело не двигалось, а тут дом вырос, как на дрожжах. Неважно, что внутри не было ни пола, ни потолка, внешне все выглядело вполне завершенным.
Двум нашим ударным неделям предшествовал год напряженной подготовки, и затем еще два лета ушли на внутреннюю отделку дома. Работали мы самоотверженно всей семьей. Даже четырнадцатилетняя дочка была приобщена к плотницкому делу.
В год завершения нашей стройки над Поваровым пронесся смерч. Деревья качались так сильно, что вся земля на участке ходила ходуном в полном смысле этого слова. Но дом устоял.
Вторым драматическим событием в дачном поселке был пожар. Прямо на нашей улочке дотла сгорел дом. Его хозяином был очень настороженный человек с обостренным чувством подозрительности. Участок он обнес мощным забором и опутал колючей проволокой, для незваных гостей устанавливались капканы, а в доме была припасена отравленная уксусом водка.
Имея сварливый характер, он очень тяжело переживал чужие успехи. У меня отношение к нему было иронические, и всегда при встрече я рассказывал ему о невероятных садовых и огородных достижениях. Сосед знал, что я бессовестно вру, но все равно расстраивался. Однажды, встретив меня на дороге с тачкой, он поинтересовался, куда я направился. Я сообщил ему, что еду за песком, так как смородины уродилось невероятное количество и ее нужно консервировать. Нервы его не выдержали, и он решил уличить меня, предложив немедленную проверку на месте. Я согласился, и мы вернулись к нам на участок.
В этот раз я почти не соврал. Ехал я действительно за песком, правда речным, а не сахарным, а черная смородина уродилась как никогда, обильная и крупная. Вика как раз ее собрала и разложила сушить на всех столах и кроватях. Увидев все это, сосед окончательно пал духом, с тех пор я мог рассказывать ему что угодно, и все безотказно срабатывало.
Пожар у него случился летним вечером. Хозяин куда-то ушел, а дом возгорелся. Соседи вызвали пожарных, те приехали, но, пока преодолели забор с колючей проволокой, тушить уже было практически нечего, и они смогли только локализовать пожар. К возвращению хозяина на месте дома осталась лишь печь с трубой. Зрелище ужасное. От одного его вида сжимается сердце.
После пожара с соседом я встретился только через год. Он был буквально раздавлен, подозревал своих врагов и завистников в поджоге и вскоре сильно заболел. В одночасье сгорела практически вся оставшаяся часть его жизни.
В прежние годы одной из проблем дачной жизни были продукты, поскольку основную их часть приходилось возить из Москвы. В Поварове мы покупали хлеб, картошку и иногда молоко. За молоком всегда были очереди, и каждый из нас старался увильнуть от этой обязанности. Как-то раз обстоятельства сложились так, что, кроме меня, ехать было некому. Ссылки на занятость по строительству и сломанный велосипед не помогли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
