Читаем без скачивания Информационная война и геополитика - Игорь Панарин

4. Принято считать, что спорт — вне политики. Но «холодная война» задела ледяное поле Олимпиады-2002 в Солт-Лейк-Сити: за присуждением «золота» в фигурном катании российской паре последовала целенаправленная кампания информационной войны.

* * *

Отечественная история показывает нам, что информационная война против России ведется давно. Один из наших великих историков — Василий Осипович Ключевский, — будучи студентом четвертого курса Московского университета, задался идеей изучить, что в своих сказаниях, донесениях, дневниках писали первые западные послы, агенты, купцы, которые приезжали в Россию. Это ведь были первые люди, которые докладывали в Западную Европу о России. И его первая работа, которую он потом вынес на защиту как свою кандидатскую диссертацию, так и называлась — «Сказание иностранцев о Московском государстве». Она была написана в 1864–1865 годах. Ключевский прочитал огромный массив наших архивных материалов, просмотрел западные источники — он владел прекрасно латинским языком, на котором часто писали донесения в Европу, — и подготовил свою кандидатскую диссертацию. В чем смысл этой работы? Смысл в том, что иностранцы, впервые приезжавшие в Россию, открывали для себя совершенно незнакомую, сказочную страну. Они видели, что она с точки зрения материального благополучия стоит на другой ступени развития, нежели Западная Европа. Иностранцев пугала наша одежда, пугал внешний облик, пугали наши дороги — все вместе взятое. Поэтому в первых сообщениях в «Сказаниях иностранцев о Московском государстве» все время присутствует страх перед огромной, непознанной страной и невероятно загадочными существами (мы, например, до Петра I не признавали бритья). А когда Россия стала с оружием в руках отражать атаки своих геополитических противников, осознанно стала развиваться и укрепляться ненависть к России. Когда Иван Грозный двинул свои войска в Ливонию, то первый раз мы нанесли удар по угрожавшей России религиозно-политической структуре Западной Европы. По религиозному и политическому образованию, которое называлось Ливонский орден. Мы его очень быстро разгромили — практически в ходе войны было всего два или три сражения, и Ливонский орден прекратил свое существование. Он немедленно отказался от всех своих религиозных структур, объявил себя распущенным и перешел под государственный суверенитет Польши. Заявив о том, что Ливонский орден прекращает свое существование, а все свои земли и вооруженные силы и все, что было у Ливонского ордена, передает под покровительство Польского государства, он заложил основу нашего длительного противостояния с Польшей. Таким образом, следует особо подчеркнуть, что после разгрома Иваном Грозным враждебных Московской Руси сил они влились в состав Польши, создав внутри Польши мощное русофобское ядро.

При Иване Грозном появилась первая волна русской эмиграции. Там были и просто предатели, и эмигранты, которые боялись репрессий. Всем известно о предательстве князя Курбского, главнокомандующего русскими войсками в Ливонии, который потом от ливонцев перешел к полякам и командовал уже их войсками против своих соотечественников. Он стал предшественником государственных предателей типа бывшего генерала КГБ Калугина, завербованного ЦРУ еще в 1959 году, во время учебы в Колумбийском университете. Калугин официально осужден в России, уже при президенте В. Путине, и признан изменником. В настоящее время Калугин проживает в США, под охраной ЦРУ.

Отток был довольно значительным — мы насчитываем десятки боярских отпрысков, которые ушли в Ливонию и принесли туда громадное количество негативной информации о Московском государстве. Понятно, что каждый предатель, прежде всего, поливает грязью свою Родину, причем так обильно, как он только способен. Поэтому они принесли огромное количество негативной информации на Запад, отчего еще больше укреплялось враждебное отношение к России.

* * *

В 2005 году 4 ноября впервые прошло празднование в честь подвига К. Минина и Д. Пожарского. Напомним, что с 1605 по 1612 год мы вели с поляка- ми тяжелейшую борьбу за национальное выживание и духовную самобытность. Как они воспринимали эту войну? Для нас все было понятно: мы отстаивали свою национальную независимость, свое государство, свою веру, потому что поляки шли сюда не просто так, завоевывать пространство для своего царевича Владислава, но ведь они шли одновременно с католическими ксендзами, под знаменем Ватикана, они практически шли слитно.

24 июля 1609 года польский гетман С. Жолкевский подошел к Москве и остановился в районе села Хорошево. В ночь на 21 сентября 1610 года бояре-самозванцы, присвоившие себе всю полноту государственной власти, впустили в Москву 8-тысячное польское войско гетмана Жолкевского, которое заняло Кремль, Китай-город, Белый город и Новодевичий монастырь…

Польские войска и польское духовенство появились в Кремле одновременно. В августе 1611 года в Ватикане были объявлены народные празднества по случаю покорения Московии; были даже устроены фейерверки. В этот день сам папа в церкви Св. Станислава давал отпущение грехов всем, кто имел какое-либо отношение к борьбе с Московским государством. То есть формирование мировоззрения людей по отношению к России было поставлено на государственную ногу во всей Европе. А когда произошли события обратного порядка, когда в 1612–1613 годах народное ополчение Минина и Пожарского вернуло все на свои места и был избран новый государь земли Русской, то долго пришлось еще убеждать Европу в том, что мы, собственно, делаем наше национальное дело, защищая свою государственную целостность.

* * *

После разгрома Наполеона в России книги, формирующие негативное отношение к России, появлялись довольно часто. Европа не могла простить России ее победы над армией Наполеона. В 1826 году, когда Россия вела войну с Турцией, в плен к русским войскам попал французский офицер Виктор Манье; он был специалистом по сооружению крепостей и артиллеристом. Он был в наполеоновской армии, участвовал в походе в Россию, познал и холод, и наших партизан, а потом уже, когда Франция была разбита, он нанялся к туркам на такую же работу, с тем чтобы продолжить войну против России, но попал опять в плен. Пробыв у нас в плену пару лет, он вернулся и написал специфическую книжку, которая называется «Записки Манье о русской армии». Уж там он русскую армию разносил в пух и прах… Все, что говорилось о нашем солдате, никакого отношения к правде не имело. Когда Наполеон пришел в Москву, то французы чем принялись заниматься? Грабежом, мародерством! Вопрос о том, кто поджег Москву, так и остался открытым. Разрушение наших монастырей, осквернение многих храмов — все это было делом рук французов. Вот, пожалуйста, в Симоновом монастыре, например, был устроен наполеоновский артиллерийский склад. Новодевичий монастырь был, по существу, превращен в казармы, его вообще хотели взорвать. То есть они не щадили ничего в России. Вы прекрасно знаете, как был полностью сожжен Смоленск. А ведь когда русские войска, преследуя Наполеона, пришли в Париж в 1814 году, то русская армия в Париже вела себя на редкость по-джентльменски — мы не тронули ни одного здания, не разрушили и не растащили никаких художественных богатств. Наоборот, русские были в высшей степени воспитанными войсками, которых Европа тогда и не знала. Они были поражены тем, что русские, как победители, как настрадавшиеся от наполеоновского нашествия, ничего не брали. Был наложен строжайший запрет на любые поборы. Генерал Барклай-де-Толли, честнейший человек, был назначен комендантом Парижа. Наши казаки породили «бистро», теперешнее кафе. Они, заезжая куда-то, говорили: «Быстро-быстро подайте нам что-нибудь поесть», — и за все платили. С тех пор бистро сохранились во всей системе быстрого обслуживания, но не как символ грабежа. А у нас с вами осталось в памяти слово «шаромыжник». Что это такое? По-французски это — cher ami («дорогой друг»), а «шаромыжник» осталось с нашествия 1812 года, когда француз, входя в дом, говорил «cher ami» и забирал все, что ему нужно. Поэтому у нас осталось с тех пор название «шаромыжник» для обозначения человека, который «на халяву», так сказать, даром, разбоем забирал все, что ему угодно. Языковые факты — лучше всего отражают существо исторических событий.

* * *

До Петра I казалось вполне естественным: должен существовать союз всех христианских государств Европы против нашествия мусульман. Русские долгое время были союзниками поляков и австрийцев в борьбе против Турции. А вот когда Петр I начал вести самостоятельные войны с Турцией, когда начались походы на Азов, потом состоялся знаменитый Прутский поход, то Европа внезапно превратилась в защитника Турции! Христианская Европа и мусульманская Турция становятся союзниками против России. Парадокс! Но только с одной стороны. Геополитические интересы Европы взяли верх над религиозными. И если вспомнить русскую историю, то интересен следующий факт. В 1709 году шведский протестантский король Карл XII после разгрома под Полтавой убежал в Турцию. Не в Польшу или в Швецию, а в Турцию побежал и получил там убежище и новые силы и деньги для того, чтобы продолжать войну с Россией.