Читаем без скачивания Новая Зона. Все сокровища мира - Виктор Точинов

– Тоже не годится… Есть опасение, что нашу общую фамилию первым увековечишь в Зоне ты.

– Никогда не понимал, отчего ты ее сохранила.

– Ты хочешь услышать честный ответ? Или то, что говорю всем? Или же вариант, льстящий твоему мужскому самолюбию…

– У меня его нет, самолюбия… Кануло в Зоне. Однако выбор варианта ответа богатый… Давай попробуем для интереса честный ответ.

– Хорошо, вот тебе как на духу: я оставила твою фамилию, потому что не хотела, поленилась идти в ЗАГС за новым паспортом, а потом менять все остальные многочисленные документы, от водительских прав до институтских пропусков. Представила зримо всю беготню – и решила, что дешевле жить Ильзой Заславской.

– Ответ зачетный. Принимаю, – кивнул я.

И в самом деле, такое решение вполне в стиле благоверной. Лишних движений она нигде и никогда не любила, даже в супружеской постели предпочитала обходиться без долгих прелюдий.

2

Раз уж у нас с Ильзой пошел такой откровенный разговор и даже предусматривающий в качестве одной из опций правдивые ответы, я решил кое-что разузнать. И заодно сделать рекламу своим знакомым, переживавшим сейчас не лучшие времена.

– Скажи, ты поддерживаешь контакты с людьми, занимающимися в вашей конторе авиаразведкой? У меня есть для них очень интересное предложение… Но сама понимаешь, если послать его по официальным каналам, канет в бюрократической трясине. Угодит на стол начальника службы безопасности, а оттуда в бумагорезку. Нужно обращаться на неформальном уровне. На личном.

Во взгляде Ильзы вновь появились подозрительность и настороженность, совсем как давеча, возле сбитого беспилотника. Но мой расчет оказался точен: ломать сейчас, в двух шагах от Триггера, едва наметившееся взаимное доверие она не захотела.

– Должна открыть тебе тайну, – произнесла Ильза именно таким тоном, каким принято открывать тайны. – Не хотелось бы, но должна.

– Заинтриговала… Открывай… Хотя не надо, попробую угадать. Ты готовишься к операции по перемене пола, и все мои надежды на возврат прежних отношений тщетны и беспочвенны?

– Не юродствуй… Это всего лишь служебная тайна. Или даже информация под грифом ДСП – то, о чем вне стен института болтать не рекомендовано.

– Польщен. Готов внимательно слушать.

– Так вот, группа аэроразведки – «господа альбатросы», как мы их называли, – ушла из института. Почти в полном составе, три года назад.

Действительно, любопытная информация… Особенно если учесть, что беспилотники стали активно летать над Зоной лишь в последние два сезона.

– Разочаровались в госфинансировании? – спросил я. – Подались на вольные хлеба?

– Теперь они работают на Черного.

– На Черного Властелина?

– Смешно. Похоже, твое чувство юмора кануло там же, где самолюбие. Они работают на профессора Черного, и не делай вид, что никогда не слышал эту фамилию.

Кто же не слышал… Авантюрист от науки, этакий академик Лысенко двадцать первого века – пробивной, со связями в верхах, умеющий изыскивать средства для самых, казалось бы, безумных проектов.

Насколько я знал, в последние годы профессор очень плотно интересовался Зоной. Именно и исключительно нашей Зоной, Питерской. Но тут коса нашла на камень, слишком уж жирная оказалась кормушка. К Зоне профессора Черного и структуры, связанные с его именем, попросту не подпускали.

А теперь, получается, в лесу что-то сдохло… Что-то изменилось на Олимпе, где в горних высях пребывают светила науки, и силовики в больших чинах, и чиновники высших рангов… короче, все, кто курирует Зону. Вернее, они считают, что курируют.

– В общем, это направление изъяли из нашего подчинения, – подвела Ильза итог моим раздумьям. – Но кое-какие личные связи, как ты догадываешься, пока остаются… Если ты способен предложить что-то действительно интересное, я могу посодействовать, чтобы тебя услышали.

– Есть у меня на примете люди, изготавливающие легкие летательные аппараты куда более качественно, чем ваши «альбатросы». И я почти уверен, труды моих знакомых обойдутся в итоге дешевле. Если, конечно, «господа альбатросы» не используют в своих поделках ворованные детали…

– Боюсь, тут все поделено и расписано, людям со стороны к кормушке не пробиться. А в чем твой интерес? Подрабатываешь рекламным агентом за долю малую?

– Всего лишь хочу помочь хорошим людям…

– Трогательно… Альтруизм в твоем исполнении так умиляет.

Не поверила… Да я сам порой удивлялся себе: отчего так прикипел душой к странным людям, запускавшим птеродактилей в небо над Ижорой?

3

С Василием Михайловичем и небольшой компанией его единомышленников я познакомился несколько лет назад. Вернее, сначала свел знакомство с одним их питомцем… Знакомство произошло не в Зоне, километрах в двадцати южнее Периметра, там, где речка Ижора протекает неподалеку от Павловска. Сейчас уж и не вспомнить, зачем я в тот раз оказался на берегу… была, наверное, причина, казавшаяся в тот момент веской.

Место было мирным, спокойным… Но рефлексы, помогающие выживать в Зоне, вбиты в подкорку навечно, и когда над головой метнулся стремительный силуэт, чересчур крупный для птицы, я отреагировал рефлекторно – бросился на землю и перекатился под прикрытие ближайшего валуна, на ходу выдергивая пистолет из кобуры.

В результате испортил костюм, не предназначенный для лихих каскадерских трюков, и увидел, что над Ижорой парит птеродактиль – здоровенный, с размахом крыльев не менее десяти метров.

В первый момент воздушный гигант показался живым, до того естественны были все его движения, и я даже успел поломать голову, генный материал каких существ использовали биоконструкторы, чтобы вырастить этакую пташку… Крылья мало напоминали крылья летучей мыши, а других крупных летунов, не покрытых перьями, я с ходу вспомнить не смог.

Ижору в том месте перегораживала бетонная плотина, птеродактиль пикировал к ее водосбросу и касался воды в том месте, где она кипела белопенными струями, и снова взмывал вверх – уже с большой серебристой рыбиной, трепыхающейся в клюве.

Присмотревшись, я понял, что передо мной не живое существо, но искусная имитация. Полет происходил по замкнутому циклу, повторяясь в мельчайших деталях. Да и реальная охота не могла бы стать такой баснословно удачной, неоткуда взяться в Ижоре такому количеству крупных рыбин. Приглядевшись еще внимательнее к броску летуна за добычей, я наконец заметил, что рыбу он не выхватывает из пенных струй – та вываливается в клюв обратно из глотки…

Лишь после того я заметил фигурку человека, стоявшего в отдалении на другом берегу. Вернее, я видел его и раньше, но не обращал внимания, посчитав за местного рыболова.

А теперь понял – движения руки человека как-то очень синхронны с фазами полета птеродактиля. Полет был управляемым. Разочарование имело место, но не стало чересчур сильным: больно уж завораживающим зрелищем оказалась охота птеродактиля над пригородной речушкой, можно было любоваться часами. Я и любовался, напрочь позабыв о своих делах, – до тех пор, пока человек не пошагал к домику, видневшемуся вдали, а воздушный летун не последовал за ним, паря в вышине.

Пошел туда и я, перебравшись через реку по плотине.

На подходе к домику меня встречало другое искусственное создание, на сей раз человекообразное. Маша, персонаж известного мультфильма, – деревенская девочка с круглым лицом, облаченная в сарафан и обутая в довольно-таки щегольские лапоточки.

Маша несла ведра с водой, вернее, вода была только в одном, оно перевешивало, клонило девушку набок, и та падала. Но вода в ведре тоже была не настоящая и каким-то образом не расплескивалась вокруг, а оказывалась в другом ведре, центр тяжести смещался, и Маша, проделав сальто и дрыгнув в воздухе лаптями, вновь оказывалась на ногах, чтобы начать крениться уже в другую сторону с тем же результатом… И так все продолжалось и продолжалось по замкнутому кругу.

Засмотревшись на ее кульбиты, я обратил мало внимания на третье существо, маячившее неподалеку. Было оно птицеобразное, не то цыпленок, не то индюшонок размером с доброго страуса. Цыпленок-индюшонок тоже что-то вытворял и тоже по замкнутому циклу, но я не вглядывался, увлеченный акробатикой затейницы Маши.

Потом подошел к строению – как следовало из рекламного щита, там квартировала фирма, производившая эти игрушки.

Даже не заходя внутрь, было видно, что фирма переживает не лучшие свои дни. Здание древнее, из унылого серого пенобетона, оно вызывало желание немедленно что-то сделать – или косметический ремонт, или вызвать бульдозеры, снести и не мучиться. Мне доводилось здесь бывать, и еще год назад никаких квартирантов в унылом строении не было, надо полагать, что фирма перебралась сюда, в безлюдные места, не из-за увеличившегося торгового оборота.