— Боже! — прошептала Анжелина. — Октавия наверняка скажет, что в эту ночь сам дьявол дергал за веревочки.
Молодая женщина собиралась уже вставать, когда в дверь постучали.
— Розетта? — спросила Анжелина.
— Да, мадемуазель. Можно войти?
— Входи!
Розетта в цветастой кофточке и белом чепце стремительно вошла в комнату. Ее каштановые волосы были аккуратно заплетены в косу.
— Знаете, я не решалась шуметь, потому что вы должны были поспать. Но полдень уже миновал.
— Полдень миновал? — удивилась Анжелина. — А Анри? Что он делает?
— Не волнуйтесь. Он играет внизу в кубики. Спаситель следит за ним.
— А Луиджи? Судя по его словам, вы познакомились.
— Конечно, мадемуазель Энджи. Чертовски красивый парень, этот ваш цыган. Э, не сердитесь на меня за то, что вчера я рассказала ему, куда вы уехали. Ему на месте не сиделось. Он поел и выпил, а потом ему захотелось прогуляться верхом. Я все поняла. Ему не терпелось увидеться с вами.
Развеселившаяся Анжелина села на кровати. Но она не помнила, как оказалась в своей комнате, и это ее немного смущало.
— Розетта, как я добралась до кровати?
— Мсье Луиджи принес вас на руках, а я сделала все остальное, когда вы уже лежали. Я вас раздела, как могла. Вот!
— Спасибо, сестренка. Так измучилась!
— Черт возьми! Да вы никогда не высыпаетесь!
В душе Анжелины воцарился мир. Она потянулась всем телом, а потом решила умыться, надеть самое красивое платье и нанести визит мадемуазель Жерсанде. «Я осторожно сообщу ей хорошую новость. Возможно, Луиджи лучше прийти чуть позже».
— Ты приготовила обед, Розетта? — весело спросила Анжелина. — Я проголодалась.
— Да, мадемуазель! Картошку с салом, как вы любите!
— А Луиджи, где он спал? Ты права, я поступила нехорошо, предложив ему переночевать в конюшне. Мы освободим твою комнату, а ты переберешься ко мне. Видишь, внешность обманчива. Но я никогда не забуду этот урок. Цыган Луиджи или нет, но он — великодушный, справедливый и почтительный человек.
Смущенная Розетта присела на кровать. Взглянув на Анжелину, она убежденно произнесла.
— Мне хочется в это верить, мадемуазель Анжелина. Я уже давно не сужу о людях по их внешности. Только есть одна проблема. Мсье Луиджи ушел.
— Что?
— Сегодня утром, почти сразу же после того, как принес вас сюда.
— Но он сказал, куда направляется? Он отлучился ненадолго, правда? Розетта, он сказал тебе хоть что-нибудь?
Розетта беспомощно развела руками и ответила:
— Да, он сказал мне «до свидания» и поблагодарил за то, что я мило улыбалась ему.
Анжелина в отчаянии вскочила и принялась ходить по комнате, от камина к шкафу и от кровати к сундуку, в котором хранились ее вещи.
— Боже, это немыслимо! — наконец, воскликнула она. — Мы должны были поговорить, это так важно. Он вернется вечером. Он должен вернуться! Теперь я не осмелюсь сообщить мадемуазель Жерсанде, что ее сын в городе, поскольку он способен сбежать. Посмотри, что делает Анри, Розетта, а я тем временем оденусь.
— Хорошо, мадемуазель Энджи.
— Боже! Не называй меня так!
— А мне так нравится! — Розетта усмехнулась. — Даже мсье Луиджи нашел очаровательным это имя.
Девушка рассмеялась и выбежала из комнаты. Раздосадованная Анжелина стала умываться холодной водой. Намылив лицо, шею и руки, она затем тщательно их ополоснула и насухо вытерла полотенцем. Ей никак не удавалось справиться с волнением. «Я была так счастлива, узнав, что он вернулся! — думала она. — Я надеялась увидеть его днем и поговорить с ним».
Внезапно погрустнев, она села на табурет и стала расплетать растрепавшиеся косы. И вдруг она осознала: одиночество ее тяготит. Вероятно, супружеская жизнь очень приятна, хорошо вместе преодолевать все невзгоды и трудности. Луиджи помог ей. Без его помощи она вряд ли избавилась бы от Гильема.
«Гильема, которого я больше не люблю. Я поняла это, — думала Анжелина. — Он тщеславный, лицемерный, самоуверенный эгоист, который считает, что ему все позволено! Я напишу в мануарий, чтобы Лезажи знали: ноги моей у них никогда больше не будет. Пусть зовут доктора Рюффеля! Он прекрасно вписывается в их кричащую обстановку».
Но постепенно Анжелина успокоилась. Луиджи не мог покинуть город после ее признаний.
«Он захочет познакомиться со своей матерью. Не надо бояться. Он вернется. И все же я предупрежу Жерсанду. Ее потерянный сын здесь, где-то рядом, в лесах, на берегу реки или в каком-нибудь доме».
Анжелина улыбнулась.
«Мой принц ветров и нищеты. По сути, Луиджи такой же капризный, такой же непредсказуемый и такой же преданный, как и моя дорогая мадемуазель. Он вернется к вечеру, на склоне дня, в тот тихий час, когда садится солнце».
Погрузившись в мечты, Анжелина долго сидела, положив руки на колени. Ее золотистые волосы волнами спадали на плечи, закрывая их.
— Возможно, именно он станет моим супругом. Человек, которого я буду любить и который будет любить меня, — прошептала Анжелина. — Как бы мне хотелось, чтобы это был он!
Аббатство Комбелонг, Арьеж, в тот же деньОтец Северин и Луиджи прогуливались в саду аббатства, огороженном стенами, которые оплели виноград и клематисы. На грядках, огороженных низеньким ивовым заборчиком, росли лекарственные травы, которые братья использовали при изготовлении настоек, бальзамов и отваров. Старый священник с удовольствием показывал растения своему протеже, неожиданный приезд которого доставил ему столько радости.
— Шалфей, незаменимый при лечении многих болезней; иссоп, его родственник; куртина полыни в желтых цветочках; тмин, главное средство при переохлаждении; мята; петрушка; чесночный лук…
— Какое из ваших растений излечивает от сомнений, от страха перед любовной болезнью, мой дорогой отец? — спросил акробат.
— Чувство страха может притупить зверобой, но у меня нет средств от сердечных переживаний, дитя мое. Пойдем туда, присядем на скамью в тени самшита. Там прохладно. Да будет благословен Господь в этот чудесный летний день за посланную мне милость вновь видеть тебя живым и здоровым.
— Я не мог не откликнуться на ваше повеление, отец мой, — ласково ответил Луиджи. — Деньги, присланные мне вами, в первую очередь должны были пойти на дорогу в мои родные края.
— Это была просьба, а не приказ.
— Некоторые просьбы очень настойчивы, — заметил акробат.
Они обменялись заговорщическими улыбками, потом сели на каменную скамью, выбоины которой поросли зеленым мхом.
— Когда ты вернулся в Арьеж? — отеческим тоном спросил старый священник.
