Неохотно отстраняюсь, нахожу одну из визиток и самолично вкладываю ей в карман брюк. — Я тебе уже давал свои данные, но это на всякий случай. Память ведь иногда подводит. Если не удастся позвонить, но ты будешь проходить мимо… моего дома… заходи, ты всегда желанная гостья.
Элли улыбается, фиолетовые глаза светлеют. Она так и телепортируется с блаженной улыбкой на губах.
Возвращаюсь на кухню, которая кажется мне пустой, как гробница, после того, как ОНА ушла, и отпиваю глоток кофе — он кажется неимоверно горьким. Кажется, я забыл добавить сахар.
Фигурально выражаясь, эта хрупкая девушка теперь стала сладостью моей жизни, придавая ей оттенок вкуса… и смысла.
Весь день пришлось посвятить работе в своей клинике, плюс ещё одна пластическая операция очень известной оперной дивы, которая требовала величайшей концентрации внимания, когда думать хотелось совершенно о другом.
Вот ведь не вовремя!
Но я, как всегда, отлично со всем справился, хотя у полной певицы были серьёзные проблемы с сердцем, и я, если честно, боялся применять общий наркоз, пришлось, скрепя сердце, использовать свою магическую силу, чтобы слишком состоятельная пациентка не загнулась прямо на моём «рабочем» месте.
Я даже не стал ставить на ней проклятье, и так у неё собственная энергия и так на нулях. А если бы она умерла слишком быстро после операции, это опять же создало ненужную анти-рекламу клинике, где я работаю, и мне лично, как оперировавшему её специалисту.
Устал я ужасно, даже не было сил думать о чём-то положительном, хотелось упасть на кровать и отрубиться, чтобы восстановить жизненные силы, свалиться на кровать и раствориться в ночи.
Я уже принял душ и собирался лечь в кровать, когда раздался звонок мобильного. С тайной надеждой, что звонит Элли, я взял трубку, но, поглядев на номер, сразу определил, что это Агояши.
— Да? — устало проговорил я в трубку, чтобы сразу дать понять, что я не настроен на длительные разговоры. На самом деле мне ещё было тяжело думать о ней, общаться с ней после того, что у меня произошло с моей красавицей. Я ещё не продумал свою линию поведения, и чувствовал себя выбитым из колеи этим звонком. В голову даже пришла идиотская мысль, что Тензо могла каким-то образом узнать, что я провёл вчерашнюю ночь с другой женщиной и теперь звонит мне, чтобы устроить скандал.
Хотя, судя по голосу, возможно. В нём звучали непривычные для Агояши истерические нотки.
— Маюри, Сае опять сняться кошмары! У неё жар, она мечется в бреду, и, кажется, снова видит какие-то то ли видения, то ли галлюцинации.
Мои мысли сразу совершили гигантский скачок в другую область.
— Я сейчас быстро одеваюсь и телепортирую, ждите меня!
Стараясь действовать не лихорадочно, чтобы ничего не валилось из рук, я быстро оделся, собрал необходимые лекарства в свой саквояж, которые, по моим расчётам, могли понадобиться, и тут же телепортировал в Киото, прямо в её ресторан. Я очутился в комнате, где всегда останавливался, когда жил у неё. Она меня уже ожидала, и только лишь слегка вздрогнула, когда я появился перед ней в яркой вспышке света.
Она был бледной, с синяками под глазами, явно не спала несколько ночей. Руки казались утончившимися, словно у мёртвой, что меня напугало ещё больше.
Тензо выглядела каким-то неприкаянным призраком, появившимся в полуразрушенном доме — затхлый запах пыли в моей комнате словно служил фоном для подобной фантазии, отчего у меня едва волосы не встали дыбом.
Сердце сжалось ледяной рукой — да что это со мной происходит в конце-то концов?!
— Агояши, что с Сае, она не?.. — я даже не смог до конца озвучить страшную мысль, которая пришла мне в голову, заставив похолодеть.
— Нет, она жива, и ничего серьезного, по словам врачей, ей не грозит, только они не могут выяснить, чем вызвано её состояние, — она поникла головой. — Сейчас за ней ухаживают служанки, ты же знаешь, она не выносит прикосновений мужчин… Мне и врачей пришлось для неё выбирать исключительно женского пола.
— Я понимаю, но, в любом случае, я должен её осмотреть! — твёрдо заявил я.
— Конечно, я за этим тебя и позвала, — Агояши провела меня в нужную комнату, где за лежащей почти в бессознательном состоянии Сае ухаживало несколько девушек в традиционных японских кимоно, которые носили все служанки этого дома по прихоти Тензо. Я жестом отогнал их и осмотрел свою невесту, с болью убедившись, что её хрупкое тело кажется ещё более иссохшим, чем обычно, к тому же, она пылала, словно печь крематория, и постоянно стонала. К моему изумлению, девушка даже не особенно сопротивлялась моему осмотру, было видно, что она почти ничего не чувствует и не воспринимает.
Влив в неё несколько лекарств, я оставил её на попечение девушек, так как ничего больше не мог для неё сделать, и бессилие убивало меня, плюс накопившаяся за день усталость.
— Хочешь чаю? — тихо произнёсла Агояши, когда мы оказались в её комнате, и я устало сел на циновку, тупо смотря в пространство.
— Милая, мне не до чайных церемоний! — взорвался я, с яростью уставившись на неё.
— Я не предлагаю тебе чайную церемонию! Я просто хотела угостить тебя успокаивающим чаем, — закричала на меня Тензо.
Неожиданно она схватил меня за рукав и потянула к себе, приблизившись к моему лицу. Её янтарные глаза, обведённые тёмными кругами, казались огромными и страшными. Никогда не думал, что у Тензо может быть такой взгляд. Они словно читали мою душу.
— Маюри… ты с кем-то недавно переспал, да? — её голос напоминал шипение разъяренной и очень ядовитой змеи. — Я чувствую на тебе чужой запах! Ты весь провонял ею, своей любовницей, её соками, — она толкнула меня так, что я свалился на циновку, и с трудом поднялся, здорово ударившись головой о каменный пол. Тонкая циновка не слишком сильно смягчала удар.
«Я же принял душ… много раз… как она могла учуять это, как?! Неужели у неё есть зачатки эмпатических способностей? А я-то думал, что Агояши читает меня как открытую книгу только потому, что давно меня знает», — мысли метались в голове, создавая первобытный хаос.
— Ты молчишь… не отрицаешь, значит, это правда, — голос Тензо показался мне каким-то мёртвым, а глаза ярко блеснули. — Пока я тут переживаю, вся извелась, боясь, что однажды Сае просто не проснётся, ты с кем-то развлекаешься! Как же это низко, как же ты жалок, Маюри! Я ненавижу тебя! — Агояши встала с каменным лицом и твёрдо посмотрела мне в глаза. — Ты можешь приходить в мой дом, как и прежде, но только лишь для того, чтобы навестить Сае, так как я больше не хочу тебя видеть.
