был лучшим.
Но сила образов оказалась мощнее. Кеннеди выиграл с небольшим отрывом и как минимум в двух штатах – при сомнительных обстоятельствах. Никсон решил не оспаривать выборы, чтобы спасти нацию от кризиса. В 1968 году американцы все-таки выбрали его на должность в Белом доме: «возвращение века». Но успех никоим образом не придал новому президенту большей уверенности в себе. Он погрузился в мрачные размышления. Время от времени он выпивал, хотя и немного. Многочисленные демонстрации против войны во Вьетнаме затронули его не меньше, чем трагический апогей протеста: 4 мая 1970 года в кампусе Кентского университета штата Огайо четыре студента были застрелены и еще девять ранены Национальной гвардией. Никсон был шокирован. В своих мемуарах он написал следующее: «Я не мог выбросить фотографии из головы. Я все время думал о семьях, получивших извещение о смерти своих детей. Я думал о своих дочерях, о том, как они учились ходить и говорить, об их первых днях рождения и поездках, которые мы вместе совершали, о том, как мы вместе ходили на бейсбол и в цирк, про их подростковые годы, затем про их поступление в колледж, а потом – раз! – и их внезапно больше нет»[273]. К сожалению, в его официальном заявлении 1970 года подобной эмпатии не хватало.
Никсон не переносил алкоголь; даже небольшое его количество оказывало на него действие.
Туманными ночами совместно с порой сомнительными советниками составлялись списки врагов, финансовые органы Налогового управления США и ФБР Дж. Эдгара Гувера выискивали реальных или предполагаемых противников. Бесславной кульминацией незаконной деятельности стало проникновение в штаб-квартиру демократов в комплексе «Уотергейт» в Вашингтоне 17 июня 1972 года. С точки зрения политической борьбы это была очевидная глупость. Уже давно можно было предвидеть, что демократы не выиграют из-за левого уклона их программы. Выдвижение сенатора Тома Иглтона, который неоднократно проходил стационарное психиатрическое лечение, в качестве кандидата в вице-президенты окончательно лишило демократов и без того слабых шансов на успех (Иглтон отказался выставлять свою кандидатуру и был заменен Сарджентом Шрайвером, принадлежащим к семье Кеннеди).
Никсон пытался предотвратить раскрытие информации о несанкционированном проникновении. Вскоре после его переизбрания тема Уотергейтского скандала все больше захватывала и все сильнее угнетала США. Никсон использовал магнитофон для записи бесчисленных разговоров в Белом доме. Их публикация шокировала общественность, продемонстрировав вульгарность, едва ли приличествующую должностному лицу. Так, на пленках можно было услышать, как президент называл председателя Судебного комитета Сената «старым пердуном», «дряхлым старым ублюдком», «непатриотичным», «склизким южным козлом» или даже просто «старой задницей». Его сотрудники, казалось, ему соответствовали. Генеральный прокурор Джон Митчелл высказался в адрес одного из редакторов Washington Post Кэтрин Грэм так: «Ее титьки окажутся в таких тисках, в каких они сроду не бывали»[274]. Washington Post с их репортерами Карлом Бернстином и Бобом Вудвордом сыграли важную роль в раскрытии Уотергейтского скандала. Более 45 лет спустя Боб Вудворд все еще занимается расследованием нарушений, допущенных президентами США[275].
В августе 1974 года выяснение обстоятельств Уотергейтского дела зашло так далеко, что не могло остаться никаких сомнений: импичмент получит в Сенате необходимое большинство в две трети голосов. 8 августа Ричард Никсон выступил с телеобращением к нации, извинившись за «оскорбления, которые я, возможно, нанес», и признал, что «некоторые из моих решений были неверными»[276]. На следующий день в 12 часов дня он ушел в отставку. 9 августа 1974 года Ричард Никсон стал первым американским президентом, который досрочно сложил свои полномочия. В последующие годы в политическом изгнании душа этого человека, кажется, обрела некоторое спокойствие. В вопросах внешней политики он стал своего рода elder statesman, политическим старейшиной, за советами к которому обращались несколько его преемников. В октябре 1981 года он вместе со своими преемниками Джеральдом Фордом и Джимми Картером представлял США на траурной церемонии, посвященной убитому президенту Египта Садату. После смерти в апреле 1994 года Никсон был похоронен на территории президентской библиотеки в его родном городе Йорба-Линда[277]. Ричард Никсон знал, о чем говорил, когда предупреждал: «Чтобы понимать людей, нужно знать темную сторону жизни»[278].
Желчная колика и Суэцкий кризис. Премьер-министр Энтони Иден не на высоте
За Второй мировой войной последовала холодная война. Кризисы случались снова и снова, но ни один из них не был столь опасен, как Карибский кризис, вспыхнувший осенью 1962 года, который поставил мир на грань ядерного Армагеддона. Ровно за шесть лет до этих событий Ближний Восток в очередной раз превратился в очаг международной напряженности. Это привело к необычной ситуации, когда государство-протектор западного мира, США, внезапно обратилось против своих ближайших союзников: Великобритании, Франции и Израиля.
Только позже выяснилось, что один из ответственных государственных деятелей был не в надлежащей форме. Могли быть приняты другие решения, и Суэцкий кризис 1956 года мог бы не случиться, если бы британский премьер-министр Энтони Иден не столкнулся с последствиями операции на желчных путях, которую никак нельзя было назвать успешной.
Роберт Энтони Иден, высокий и стройный, с ухоженными усами и одетый в сшитый на заказ костюм, соответствовал классическим представлениям об английском аристократе. Им он и являлся: родившись в семье landed gentry, поместного дворянина (он появился на свет 12 июня 1897 года в загородном поместье своей семьи), он, казалось, заручился удачей, которая всегда была на его стороне. Двое из трех его братьев погибли в окопах Первой мировой войны, но сам Энтони выбрался из этого ада живым. Окончив Итон, он начал карьеру на дипломатической службе. Его взлет был стремительным: в 1935 году Иден стал самым молодым главой Министерства иностранных дел за все время его существования. Но молодой министр иностранных дел все чаще конфликтовал со своим начальником, премьер-министром Невиллом Чемберленом. В отличие от Чемберлена, Иден не верил, что с «герром Гитлером» можно вести продуктивные переговоры. Еще до того как Чемберлен вернулся из Мюнхена и провозгласил «peace in our time»[279], Иден подал в отставку. Мир с режимом Гитлера продлился 11 месяцев, до 1 сентября 1939 года.
В коалиционном правительстве с Уинстоном Черчиллем во главе в мае 1940 года Иден снова стал министром иностранных дел. Он входил в тесный круг политиков, руководивших Великобританией в ходе легендарной Битвы за Британию летом 1940 года. Тогда Соединенное королевство в одиночку противостояло тирану, а с 1941 года образовало коалицию с Советским Союзом Иосифа Сталина и США с президентом Франклином Д. Рузвельтом во главе. Иден часто присутствовал на встречах «большой тройки», хотя и оставался на заднем плане: его начальник Уинстон Черчилль взял внешнюю политику в свои руки. В мае 1945 года война закончилась, и британские избиратели отправили консервативную партию Черчилля и Идена в оппозицию. В 1951 году они оба вернулись на свои должности, двое мужчин с большим политическим опытом и в преклонном возрасте, особенно Черчилль, который отчасти уже не мог справляться со своими обязанностями.
Энтони
