«Любимая! Прости. Матвей».
Света по-свойски заглянула в записку и спросила:
— Ну, что, заслужил прощение?
— По-моему, он даже перестраховался. На тот случай, если лет через двадцать я застану его с женским составом одиннадцатого Б, — пробормотала Саша и принялась рыться в украшениях.
От щедрот Матвея домработнице перепал небольшой кулон с цепочкой и скромный брелок с жемчужинами — Саша решила, что легкой наживой лучше поделиться. После этого Света с полчаса божилась, что сделает для Саши все, что та попросит. Саша попросила кофе и теплый круассан с маслом и джемом. Нацепив на пальцы столько колец, сколько влезло, обвесившись кулонами и брелоками, Саша устроилась на кухне и задумалась, с какой стати Матвей так разошелся. Ну, поругались, но ведь не собирались же они разойтись? Немного поразмыслив, позвонила ему на мобильный.
— Матвей…
— Да, любовь моя… — отозвался он.
— Слушай, я в шоке, так что не могу найти слов благодарности, достойных твоего извинения за вчерашнее, — на одном дыхании произнесла она.
— На самом деле я просто хотел сделать тебе приятное, — ответил он.
— Слушай, еще пара-тройка таких приятных сюрпризов, и я смогу купить нефтяную вышку, — усмехнулась Саша. — Я даже не против, если ты вернешься через неделю. Что меня ждет в таком случае, самолет?
Матвей промолчал.
— Прости, — покаялась Саша. — Я просто не знаю, что сказать…
— Ты счастлива со мной? — спросил Матвей.
— Очень, — любуясь драгоценностями, ответила Саша. — Честно!
Но, как ни странно, по необъяснимой причине Саша после разговора насупилась, погрузилась в себя, после чего осчастливила домработницу еще и отличным перстнем с аквамарином. Не то чтобы Саша надумала что-то плохое или у нее возникли подозрения, тревоги… Она и сама не понимала, отчего делает так, а не иначе — просто что-то внутри подталкивало ее к неожиданным и, казалось бы, бессмысленным поступкам.
* * *
Настя не без удивления рассматривала платье, которое прислал Кравиц. Она думала, что он отделается каким-нибудь похабным мини от Дольче и Габбана, а тут… Роскошное, штучное платье от Валентино — в таком Настя видела Холли Берри на вручении ей чего-то там: элегантное, благородное, но в то же время такое сексуальное, что дух захватывало. Грудь в нем выглядела, как у порнозвезды, несмотря на то, что ни один человек в мире не посмел бы назвать этот наряд вульгарным. Настя примерила платье и ахнула — оно просто влилось в тело, облепило его, как кожа!
К платью прилагались элегантные туфельки, сумка от Фенди и даже духи. Заметив духи, Настя хмыкнула, но решила все-таки ими подушиться.
«Как на свадьбу», — подумала она, но тут позвонили в дверь. Оказалось, что это визажистка — Паша решил всерьез подготовить Настю к вечеринке.
— Куда собираешься? — поинтересовалась гримерша.
— Да какая-то банальная вечеринка в честь десятилетия каких-то телекоммуникаций… — Настя пожала плечами. — Не понимаю, в честь чего такой парад. Может, конечно, там будут толпами ходить инвесторы, которые не знают, кому отдать десяток-другой миллионов на создание остросюжетного блокбастера? Не знаю.
К восьми вечера Настя себя не узнала. Она была… В зеркале отражалась чудо-женщина: сияющая кожа, огромные блестящие глаза, соблазнительные губы… Насте казалось, что до последнего мгновения она была бриллиантом чистой воды, наивысшего качества, но теперь, когда ее поместили в оправу от Картье, оттенили другими, менее роскошными камнями, отполировали, положили на черный бархат… Она стала просто невыносимо прекрасной. До боли в сердце.
— Да… — Визажистка покачала головой. — Красота-то какая…
Настя накинула палантин из соболя — коричневый мех очень шел к шелковому бежевому платью, — посмотрела на часы, и тут взвыл домофон. Водитель сообщил, что он на месте, Настя спустилась, села в лимузин, где ее ждал Кравиц, и машина тронулась.
— Слушай, а в честь чего такой маскарад? — поинтересовалась Настя.
Кравиц, на котором был смокинг, обиженно посмотрел на нее.
— Не нравится? — спросил он.
— Понимаешь, у меня у самой куча тряпок от Гальяно, Диора, Живанши, Ланвин, Валентино того же. Так что, если честно, я не очень понимаю, зачем тебе понадобилось наряжать меня так, словно мы едем на вручении «Грэмми».
— Практически… — усмехнулся Паша.
— Что «практически»? — переспросила Настя.
— Это очень важное событие, — лениво ответил он. — Я тебе все объясню на месте.
— Нет, я чувствую себя просто как Мата Хари какая-то! — воскликнула Настя.
— У тебя хорошая интуиция, — хмыкнул Паша.
Настя сдвинула брови, но решила, что раз уж Кравиц наводит тень на плетень, то она не будет вымаливать у него разъяснения. Чего тот, кстати, явно добивается. Перебьется!
Они подъехали к зданию компании, которая занимала красивое пятнадцатиэтажное здание из стекла и металла. Кравиц помог Насте выбраться из машины, провел к входу и вручил охранникам приглашение.
Едва очутившись в банкетном зале, Настя с трудом удержалась от гримасы разочарования. Мужчины среднего возраста во фраках, их жены в вечерних туалетах, знаменитости, симфонический оркестр, роскошная эстрада, украшенная, видимо, дорогим дизайнером, идеально сервированные столы. Пока не начался ужин, все толкались в зоне с длиннющей барной стойкой, которая была сделана в форме баранки — внутри суетилась обслуга, а снаружи на стойку лезла публика, которая не желала шампанского, что разносили по залу официанты.
Первая часть вечера прошла уныло: на сцене шутили Ургант и Канделаки, выступал кто-то из КВН (остроты в адрес корпорации напоминали заигрывания с Масляковым), пела какая-то оперная суперзвезда, потом «Вайа Кон Диос», ну и, разумеется, не обошлось без «Умы Турман». Но к тому времени, когда братья Крестовские вышли на сцену, публика заметно повеселела и уже не сидела смирно за столами, а ходила друг к другу «в гости», самые смелые пританцовывали, а многие забились по углам, видимо, обсуждая дела.
— Прогуляемся, — шепнул Кравиц и поднялся со стула.
Они с Настей подошли к сцене, и тут Паша произнес ей прямо в ухо:
— Встань так, чтобы зал было видно.
Настя чуть не расхохоталась: она представила, что Кравиц, как тот цэрэушник в «Никите», сейчас подсунет ей пистолет и велит убрать главу корпорации или его главного конкурента.
— Видишь мужчину в очках, с испанской бородкой?
Настя окинула взглядом толпу и заметила того, о ком говорил Паша: высокого брюнета восточного типа в очках в золотой оправе. Брюнет смахивал на латиноамериканца — этакий знойный деловой типчик. «Мечта секретарш и сотрудниц отдела кадров», — усмехнулась про себя Настя.
