Не так она, конечно, представляла себе семейную жизнь. В юности любила мечтать об этом времени, как всё будет ладно и гладко, совсем не как у соседей, что муж будет любить, что дети радовать, и никаких ссор, скандалов. Правда, ругаться с Серёжкой они стали меньше со временем. После четырёх лет брака друг к другу притёрлись, многое друг о друге поняли, и бывали моменты, когда Насте казалось, что всё у них с Серёжей хорошо. Ни у кого ведь гладко не бывает, семейную жизнь нужно строить, прикладывать усилия, хотеть покоя и мира в семье, а Аркадия Львовна всегда её учила, что покой в семье от женщины в первую очередь зависит. И как она себя поставит, с такой охотой и нетерпением муж и будет вечерами домой приходить. Юношеские страсти на самом деле ушли, Настя стала взрослее и спокойнее, и на недостатки мужа смотрела уже без бешенства и раздражения. Изучила его привычки, и когда случайно или нет удавалось ему угодить, встречала его улыбку, чуть насмешливую и тёплую. И всё чаще он обнимал её, просто потому, что хотелось, целовал, баловал, смеялся. А Настя им гордилась. Да и как можно было не гордиться, когда твой муж с таким настроем и решимостью идёт вперёд? Кандидатскую защищает, нужные знакомства заводит, не пасует перед трудностями. Родители им гордились безумно, и Настя от них не отставала. Это же её муж, в конце концов! И когда пришло время, она его бывшую любовницу просто раздавила каблуком. Когда Серёжку пригласили за границу, для обмена опытом, так сказать, всё это происходило в торжественной обстановке, на званном ужине в честь одной из самых крупных адвокатских контор столицы, Настя стояла рядом с ним, держалась за его локоть, и уже не думала о том, что она ему не пара. Это все другие женщины на свете не были ему парой, а она его законная жена, она мать его ребёнка, а все Даши-Маши-Гали могут идти, куда подальше. Она — Анастасия Маркелова, и именно её, Настю, Серёжка однажды увидел и пропал. Он сам об этом не раз говорил. И о Даше, с которой до этого встречался, тут же позабыл. Так почему она никак забыть не может?
— Правильно, размажь его, — посоветовала ей тогда Аркадия Львовна, да ещё таким тоном, словно не про родного внука говорила, а про чужого для неё мужчину, которого совсем не было жалко. А Настя только рассмеялась, глядя на себя в зеркало. И была уверена — Серёжка с ума сойдёт, когда её увидит. Хватит ей уже быть провинциальной девочкой, бояться и смущаться. Москва не терпит сомнений, нужно приходить и брать своё. И лишь Аркадия Львовна знала, каких усилий Насте стоило измениться. Не просто сходить в салон, полежать, натёртой специальной грязью, принять ванну с морской солью, сделать причёску, макияж и выбрать правильное платье для вечера триумфа её мужа, а поменять что-то внутри себя. Чтобы прийти, и сразить всех. И больше не бояться, выкинуть из головы все мысли о том, что она чужая в этом городе и никогда не привыкнет. Привыкнет, уже привыкла, только нужно научиться драться.
— Иначе без мужа останешься, — сказала тогда Лариса Евгеньевна, стараясь поддержать невестку, и Настя не на шутку испугалась.
Она тогда сделала всё, чтобы тот вечер стал триумфом не только для Серёжи, но и для неё. В зале было много его бывших однокурсников, коллег, людей, с которыми он в аспирантуре учился, все успешные, деловые и пробивные, и Настя изо всех сил старалась не ударить в грязь лицом. И первым делом Дашу на место поставила. Уроки Серёжкиной бабушки, прочитанные за последние годы книги из библиотеки его деда, сделали своё дело, Настя легко подхватывала любую тему разговора. И вела себя со всей царственностью и достоинством, которые вложила в неё Аркадия Львовна своими многочисленными уроками.
— У вас ведь ребёнок? — поинтересовалась жена владельца конторы, невзначай перебив Дашу, когда та, смеясь, рассказывала о том, как они с Серёжей кандидатскую на пару защищали. Настя же широко улыбнулась.
— Да, у нас с Серёжей дочка. Ей почти четыре. Вика вся в папу.
Маркелов тогда удивился.
— Правда, что ли?
Все рассмеялись, а Настя громче и непринуждённее всех.
— Конечно. В меня она только внешне, а характер — Маркеловы, тут даже говорить нечего. Такая же пробивная. Уж если что решила… — Кинула на Дашу быстрый взгляд. — Её только Серёжа успокоить может. Папино слово у нас закон.
Даша хотела что-то сказать, но хозяйка вечера её снова перебила.
— Это правильно, это нужно прививать с пелёнок. У нас двое внуков, младшему тоже четыре, недавно только исполнилось. Он отца во всём копирует, иногда просто до смешного доходит. Кстати, вы дочку в Англию возьмёте или с дедушками-бабушками оставите?
Сергей всерьёз растерялся и на жену посмотрел, а Настя уверенно кивнула.
— С собой возьмём.
— Просто с ребёнком у вас на себя времени меньше останется, Серёжа будет работать, а вы могли бы…
— Нет, нет. Вику мы возьмём с собой, даже думать нечего. Да и как мы без неё. Серёжа если вечерами задерживается, приходит, а она уже спит, так он уже места себе не находит. — Даше ещё одна улыбка досталась. — А тут несколько месяцев.
— Дочка в маму, значит, рыженькая?
Маркелов вдруг улыбнулся.
— Да, зайчик солнечный.
Полная и безоговорочная победа. Больше Даше ни одного взгляда не досталось от Насти — ни торжествующего, ни мстительного. Она просто была рядом с мужем, ловила его взгляды, а внутри всё пело. Причём это была не просто песня, а марш победителя. Именно в тот день Настя чётко поняла, какой жизни она хочет — для себя, для своего ребёнка, для своей семьи. Да, её судьба когда-то сделала кульбит, настолько неожиданный, что Настя на долгие годы перестала соображать, осмыслить никак не могла перемены, смириться не могла, просто жить и радоваться. Но пришло время, и она прозрела. По сторонам огляделась, к себе постаралась прислушаться, и вдруг поняла, что представить себя не может в другом месте, с другими людьми. Долго мучилась из-за того, что не своё место занимает, но оказывается, просто-напросто запугивала себя. И вот наконец пришла к выводу, что пора брать судьбу в свои руки, а не ждать очередных сюрпризов и пакостей.
— Я была сегодня хороша? — спросила она мужа, когда они вернулись домой за полночь. Серёжка был немного пьян, позволил себе расслабиться, когда его начальники разъехались, оставив молодёжь отмечать заслуженный успех.
— Ты была хороша, — шептал он ей, целовал за ушком, лаская её тело ладонями. — Ты и сейчас хороша.
— Правда? — Настя рассмеялась, но спохватилась, вспомнив о том, что поздно и дома все давно спят, и рот себе рукой зажала.
— Солнце моё. — Маркелов подтолкнул её к дивану в гостиной, Настя на подлокотник присела и уткнулась носом мужу в грудь. Он тут же ладонями её лицо обхватил, запустил пальцы в волосы.
