вдоль стен.
Ненависть всколыхнулась в Георе, разгоняя сердце до ста тридцати ударов в минуту, в уголках губ выступила пена. Первым попал под рубящий удар тщедушный Шептун, рухнул на пол кучкой тряпья, капли черной крови веером разлетелись по стене.
Вот тогда они напали. Все вместе. Геор видел когти и зубы, развевающиеся волосы и светящиеся янтарным блеском глаза. Кажется, они пытались что-то сказать, во всяком случае губы шевелились, но из-за бурлящей в нем ненависти охотник почти оглох, на голову точно надели непроницаемый звенящий купол. Да что они могут сказать – проклинают, не иначе. Поздно, твари. До вас прокляли!
Тело никак не реагировало ни на порезы, ни на укусы. Кровь почти сразу сворачивалась, меч разил без устали. В голове Геора не осталось ни одной связной мысли, только имя: «Алена».
Алена. И чья-то покрытая чешуей лапа падает к ногам.
Алена. И голова очередной твари отлетает к стене, как футбольный мяч.
Лишь раз меч замедлился – показалось на мгновение, что он увидел ее, сероглазую баньши. Нет, то было другое создание.
Но как бы неистов ни был Геор в своем стремлении убивать, действие зелья постепенно заканчивалось. Кровь полилась из ран, руки затряслись от перенапряжения. Твари окружили его со всех сторон. Геор вертелся юлой, но скорости не хватало. Создания ночи все прибывали, взяли в кольцо. Кто-то подсек под ноги, толкнул в спину.
«Конец. Это конец».
И все же он продолжал отбиваться, до последнего цеплялся за жизнь, которой, в общем-то, было не жаль: он всегда мечтал умереть в бою… Но Алена! Неужели он не увидит ее даже на пороге смерти?
Сопротивление сломали быстро, отобрали меч. Геор ждал, что его сейчас же порвут на части, но нет – твари подняли его за руки, за ноги, поволокли вниз по лестнице. Все глубже, глубже. Мелькали над головой сводчатые потолки, тянуло подземным холодом, пахло сыростью и мокрыми камнями.
Вдруг потолок ушел высоко вверх, стены разошлись в стороны. Геор огляделся, насколько позволяло неудобное положение: его принесли в круглый зал, напоминающий колодец. Небрежно бросили на пол, деловито приспособили на запястья и лодыжки железные браслеты, на которые крепились толстые цепи. Их натянули, распластав Геора на полу, почти вывихнув руки из плечевых суставов. Охотник сдержал стон. Нет, не дождетесь.
Все происходило в полном молчании, тишину нарушало лишь журчание воды, льющейся по стенам, шорохи и вздохи. Вдоль стен двигались темные тени. Действие зелья ночного видения тоже завершилось, и среди теней Геор, как ни старался, не мог разглядеть хрупкую фигурку с пепельными волосами.
Одна за другой зажглись свечи, стоящие по кругу, отгородив созданий ночи стеной мерцающего огня, а Геор все силился поднять голову и вглядывался из последних сил.
Никакого сомнения, Алена заманила его в ловушку. Знала, что он пойдет за ней…
Геор чувствовал, что вот-вот лишится сознания – потерял слишком много крови. Это был его последний бой. Отличный бой, надо признать…
Но прежде чем умереть, он надеялся заглянуть ей в глаза. И сказать… Что? Нет слов, которые могли бы описать то, что он чувствует.
Никого и никогда Геор не любил так сильно, как тварюшку с глазами олененка. Баньши с печальной улыбкой. Ее маленькие ступни… Трогательные косточки на лодыжках… Пушистые волосы, что пахнут лесом…
Вспомнил, как она отзывалась на поцелуи, как ее послушное ласкам тело выгибалось навстречу…
Обман. Один сплошной обман. Холодный расчет и игра.
Душа Геора рвалась на части, и эта боль была в тысячу раз сильнее боли от ран.
– Алена! – позвал он. – Если ты здесь… Если…
Из темноты скользнула фигура, закутанная с ног до головы в черную накидку. Именно скользнула – было в фигуре что-то неуловимо чужеродное, нечеловеческое. Но в то же время она напоминала Геору кого-то… Если бы мысли не путались, наверное, вспомнил бы…
– В нашем мире ее зовут Алья, – свистяще произнес голос. – Каково стать добычей, Тень-на-свету? Что ты чувствуешь теперь, за минуту до смерти?
Геор молчал, сглатывая кровь: губы были сильно разбиты. «Зачем я им нужен? – мимолетно удивился он. – Что за бессмысленная месть… Я всего лишь охотник. Пешка. Это ничего не изменит».
– Алья, подойди.
Черная фигура выпростала из-под накидки руку, сжимающую загнутый, напоминающий зуб змеи, кинжал.
– Подойди и закончи дело!
Алья… Алена… Сейчас Геор в последний раз увидит ее.
Маленькая тень перешагнула линию свечей. Белая девичья рука, не дрогнув, приняла нож, на миг прижала к груди и поклонилась.
– Да будет так, – произнесла Алья.
Зачем они дали тебе это глупое, ненастоящее имя? Аленушка. Моя девочка… Как же ты послушала их? Как же поверила?
И тут же глухо толкнулась в груди ненависть, перемешанная с отчаянием, неверием и остатками зелья в крови: «Порождение ночи. Убийца. Тварь… тварь…»
Геор запрокинул голову, подставляя шею под лезвие. Это лучше, чем мука, разрывающая его сейчас на части.
– Давай же!
Если бы можно было все изменить, отмотать назад…
Но Геор знал, что и во второй раз поступил бы так же.
Глава 42
Фигурка, закутанная в плащ, опустилась рядом на колени, помедлив, откинула капюшон.
Это была Алена – никаких сомнений. И холод, стиснувший сердце, на миг отступил, вопреки всему сделалось легче: вот он и увидел ее.
– Ну давай, – устало повторил Геор.
И почувствовал, как прохладные пальцы на секунду сжали его запястье. Алена быстро посмотрела на него, и Геор мог поклясться, что увидел страх в ее глазах – страх за него.
Потом она оглянулась на черный силуэт и сказала небрежно, почти безразлично:
– Пусть он узнает правду.
– Зачем? – удивился мужчина. – Я не собираюсь предоставлять ему выбора.
– Тогда… Потом… – запинаясь и подбирая слова, проговорила баньши. – Он, может быть, не захочет предоставить выбора тебе… Раст.
Раст! В усталом мозгу Геора словно вспыхнула лампочка. Как же он сразу не узнал огневика – ведь и голос, и повадки были его. А Алена… Показалось, что она специально вслух назвала его имя. Это было странно. Хотя чему удивляться – Геор почти уверился, что сознание помутилось от потери крови, возможно он бредит.
Раст зашипел, сдергивая с лица капюшон. Криво ухмыльнулся, глядя в глаза распятому Геору.
– Ну, привет.
– Привет, – хрипло поздоровался Геор, с губ сорвался смешок вместе с брызгами крови. – Как я понимаю, ты Полоз и есть.
Он отдышался и продолжил, стараясь, чтобы голос звучал бодро:
– Одного не понимаю, зачем было водить вокруг меня хороводы, когда можно было просто убить. Ты мог добить меня в парке. Так какого
