— Ты уже отрывал, — сплюнув на пол, поморщился Лукас. — Пора придумать что-нибудь более интересное и устрашающее.
— Могу глаз выколоть, если хочешь, — улыбнулся я, наливая еще один бокал и протягивая его другу, который уже успел остановить кровь, и сейчас на его шее виднелся только еле заметный белый рубец.
— Спасибо, как-нибудь обойдусь, — не разделяя моего веселья, произнес он, отпивая вино. — А если серьезно, Оливия знает про твое новое увлечение?
Я приподнял одну бровь:
— При чем здесь Оливия?
Лукас загадочно прищурился:
— Она всем говорит, что ты ее пара и что скоро должен родиться маленький Ринарчик.
— Оливия не может иметь детей, — отрезал я.
— Она прекрасно это знает, — согласился Лукас. — Но вот другие…
На секунду я закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Список смертников на сегодня неумолимо растягивался. Убью лекаря, попробую поговорить с Оливией и приду к ней… к Дийане.
Я залпом осушил весь бокал, чувствуя, как внутри разрастается тьма и что-то еще, неприятное и болезненное.
Лукас — жестокий инкуб, не думающий о тех, кого берет в мирны. Он просто ест, трахает и убивает. Год за годом, на протяжении многих веков. Я сделал его своей копией, когда он был совсем ребенком, по своей глупости превратил его в убийцу, которым когда-то был сам. Два инкуба с одинаковым мышлением — это смерть всем, кто их окружает. Мы вместе убивали, вместе насиловали, вместе ели, часто делили одну девку на двоих. Такой для меня была свобода. Я любил боль, кровь, страх в чужих глазах. Но по прошествии времени мне это надоело. Убийство ради собственного удовольствия больше не казалось веселым, скорее скучным и обыденным. Меня перестала привлекать такая свобода, мне стало неинтересно убивать. Даже самые изощренные способы утратили свою привлекательность. В тот момент мы с Лукасом стали совершенно разными, и каждый выбрал то, что ему больше нравилось. Но это не значит, что я перестал убивать. Совсем наоборот — я убивал еще больше. Учился уживаться с мирнами, но они подыхали на третий же день просто потому, что инкубу тяжело понять, каково это — быть человеком, слабым существом. Немного не рассчитал силу — сломал ребра. Легонько ударил ладонью — раздробил челюсть. Пытался питаться только от людей, но голод требовал большего: не одного человека, а целую деревню. Прошли десятки лет, прежде чем я научился жить с людьми: понимать их, разговаривать с ними, сопереживать. У меня было много мирн после того, как я стал осваиваться на Земле, а не только в Шан-Рине. Некоторые удачные, некоторые не очень, некоторые не продержались и дня… Но моей самой глупой ошибкой была Изара. Человеческая девчонка, которую я полюбил. Не знаю, как так вышло. Инкубы не склонны к отношениям с людьми. Но я вижу людей чаще, чем демонов, поэтому возможно и такое. Я не питался Изарой, я просто держал ее рядом, любил ее. Долго… в какой-то момент я даже решил сделать ее своей парой. Она смогла бы выносить моих детей. Любой инкуб рано или поздно хочет детей. Я вот захотел этого рано. От женщины, человеческой женщины, которая на определенный промежуток времени стала для меня чем-то важным.
Все закончилось печально. Она отобрала у меня сердце, а я отобрал у нее жизнь. Изара была ошибкой. Глупой ошибкой не освоившегося в жизни инкуба. Она так и не смогла меня полюбить, зато смогла полюбить моего управляющего, который работал в резиденции. Я убил ее прежде, чем все обдумал. Естественно, потом я об этом пожалел. Нужно было просто выкинуть ее на улицу. Но я был так зол на нее, на себя, на время, потраченное ради кого-то. После этого всех следующих мирн я поставил вровень с животными, к которым нельзя испытывать никаких чувств, кроме голода, разумеется.
Но чертова девчонка с наивными голубыми глазами все испортила! Конечно, сейчас я намного старше, чем был тогда, когда встретил Изару. Я был молодым демоном, сейчас же я стал жестоким инкубом. Большая разница.
Наверное, правильней было бы убить Дийану. Я как никто другой знаю, к чему приводят неоднозначные чувства к людям. Но я не хочу ее трогать. Она… мне нравится. Я постараюсь приручить ее, чтобы она привыкла, доверилась, перестала бояться. Можно попробовать воздействовать на нее через сны — самый безобидный способ. Как же я хочу ощущать эту девочку рядом! Слишком молодая для меня, слишком неопытная. Но я не уверен, что мне это не нравится. Возможно, даже наоборот. Я хочу видеть рядом с собой молодую и хрупкую малышку, которая нуждается во мне, в моей опеке и в моей защите, а не взрослую, пропитанную ложью демоницу, которую можно ломать и грызть.
Я тяжело вздохнул и, пройдя мимо Лукаса, который разговаривал с кем-то по телефону, лег на диван, положив руки под голову.
Я устал. Устал убивать, голодать, искать новых и новых девиц. Устал! Бесконечность утомляет, точно так же как и бессмертие, которое мне не с кем разделить.
Чтобы не сойти с ума, любой демон, который живет вечность, рано или поздно находит себе демоницу, которой по большому счету ничего не нужно. Они не требуют заботы, не требуют внимания, с ними не нужно себя сдерживать. С одной стороны, идеальный вариант, но с другой — я никогда не возьму к себе лживую, лицемерную тварь, притворяющуюся обычной женщиной. Меня от них тошнит. Если демонам частично присущи некоторые человеческие чувства, то демоницы совершенно сухи на эмоции. Никто из них не сможет дать мне что-то еще, кроме идеального тела, которое даже не привлекательно.
Я закрыл глаза, считая до десяти, пытаясь прогнать тьму, которая уже проникла в мои легкие, сдавливая горло и угрожая задушить. Но мне было на нее плевать. Я понимал, что сейчас просто хочу того, чего никогда раньше не хотел.
Чего никогда раньше не чувствовал…
И в чем никогда раньше не нуждался…
Я хочу рядом одну мирну. Мирну, которая будет меня любить. Эгоистично, но я и не скрываю, что эгоист-собственник, как и все демоны в целом.
ГЛАВА 20
Дийана Фрост
Солнечные лучи, проникая в коридор через высокие панорамные окна, слегка разрушали мрачную атмосферу резиденции. Я уже привычно прогуливалась по этажу, стараясь никому не попадаться на глаза и ни с кем не разговаривать. Как ко мне относится вся имеющаяся прислуга, я быстро усвоила и ради своего же блага обращалась только к Шанни, которая постоянно крутилась рядом.
Поднявшись в библиотеку, я снова зарылась в книги с головой, изучая странный язык и пытаясь вывести каракули на чистом листке бумаги. Получалось пока скверно, но результаты уже были видны. По крайней мере, базовый набор фраз я уже смогу понять, если их кто-нибудь произнесет. Сама выговорить я их, конечно, никогда не сумею, зато написать или перевести — запросто.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
