от страха. У нее столько соперниц, что необходимо быть с повелителем каждую ночь. А она уже больше месяца лежит в своей комнате, задыхаясь от запаха рвотных масс.
Гарем затих, глядя, как беременная фаворитка ковыляет во двор для хасеки, поддерживаемая тремя служанками. Девушки молчали, но Шекер Пара всей своей кожей чувствовала их жалость. «Все они моложе меня», – с ненавистью думала она о новых наложницах. «Им пятнадцать и даже четырнадцать. Ни одной двадцатилетней, в то время как я – перестарок. Они так юны и свежи, так красивы…»
Она жадно глотнула свежий воздух. Было прохладно, предзимье. Ненависть комом застряла в горле у Шекер Пара.
Она стиснула зубы.
«Ненавижу… Я вас всех уничтожу… Убью… Не знаю, как я это сделаю, но все вы, кого я видела сегодня такими молодыми и счастливыми, поплатитесь за это. Вы все умрете… Не будь я Шекер Пара…»
* * *
Исмаил слегка придержал за плечо девушку, вышедшую из султанских покоев.
– Не спеши, хатум, – сказал он ласково.
Наложница, опустив вуаль, бросила на него любопытный взгляд. Исмаил усмехнулся: глупышка. Ей все в диковинку, она еще не знает здешних порядков. Любопытный взгляд на молодого красивого мужчину дорого может обойтись гаремной девушке. Вот что бывает, когда нарушены вековые устои. Когда на ложе султана отправляются необученные девчонки, не прошедшие всю иерархию султанского гарема, начиная с самой первой ее ступени. Но особый вкус падишаха требует спешки. Тем проще. Наложница осталась у султана до утра, а это очень плохо для беременной Шекер Пара. И для Исмаила, поскольку он ее родной брат. Возвысится она – и ему будет проще добиться руки Фатьмы. Но появилась досадная помеха.
Девушка, вышедшая из покоев падишаха, была довольна. Исмаил отметил усталый томный взгляд и негу во всех движениях наложницы. Уж он-то знал, как выглядит удовлетворенная женщина. Она оказалась не из робких и задержалась до утра. Тем хуже для нее.
– Идем со мной, – позвал он.
Девчонка даже не спросила, кто он такой. Еще одна оплошность. Исмаил бросил выразительный взгляд на сопровождающего новую фаворитку евнуха: ты все видел. Тот еле заметно усмехнулся. Он так и не получил свой бакшиш. Девчонка делала одну глупость за другой. У нее здесь пока нет ни одного покровителя, а султан еще не решил, позовет ли он ее снова на хальвет. Заветный платок надо еще заслужить.
Отсюда, из покоев падишаха, два пути: в рай, на второй этаж, где живут фаворитки, и в Ворота Смерти. Знает ли глупышка об этом?
Исмаил вывел девушку туда, к роковым воротам. Дворец окружает неприступная стена. За ней бухта Золотой Рог и пролив Босфор, чья гладь так обманчиво лазурна и спокойна. Никто не знает, сколько человеческих костей лежит на дне. Исмаил прищурился, глядя то на девушку, то на глухие ворота. Черные евнухи как тени стояли там, ожидая его знака. Жизнь в Топкапы не стоила ничего. Исмаил медлил, ожидая, что девушка сама ошибется. Все уже знали, что Исмаил не только в милости у султана, его поддерживает сама валиде.
– Ты знаешь, что наложница, которая провела ночь с султаном, становится его женой? – вкрадчиво спросил Исмаил.
– Но я не мусульманка!
– А ты хотела бы ею стать?
– Нет! Султан мне об этом не говорил!
– Повелитель и не должен ставить наложницу в известность о том, что является ее обязанностью. Она сама должна это понять. А если она этого не понимает… – Исмаил сделал знак рукой.
Безмолвные стражи Ворот Смерти давно уже все поняли. Наложница, побывавшая в покоях у падишаха, отказалась принять ислам! Одного ее «нет» было довольно, даже если это вырвалось у нее сгоряча. По глупости. В гареме еще несколько сотен таких же девчонок, и хотя бы с десяток окажется гораздо умнее.
– А-а-а!!! Отпустите меня!!! Ибраги-им!!!
Султан, который как раз вышел на балкон, ее услышал, потому что кричала она отчаянно. И тут же позвал к себе хранителя покоев.
Пока Исмаил шел к нему, падишах успел замерзнуть и вернулся в спальню, чтобы накинуть так обожаемый им соболий мех.
– Что там за крики, Исмаил? – спросил султан, оглаживая перед зеркалом свою холеную бороду, любуясь густым мехом на плечах и довольно улыбаясь. Какое прекрасное утро! У него давно уже не было женщины, а Шекер Пара недомогала. Новая девушка порадовала, она оказалась хоть и неумелой, но страстной.
– Ваша новая фаворитка взбунтовалась, повелитель. Сказала, что не желает принять ислам.
– Ей надо объяснить, в чем ее ошибка, – важно сказал Ибрагим. – Обратить ее в истинную веру. Я сам этим займусь.
– Простите повелитель, но у вас так много дел, например, война с венецианцами…
– Да! Война! Мы уже осадили Кандию? – нетерпеливо обернулся падишах.
– Нет, потому что Султанзаде Мехмед-паша выступил против этой войны, которую он называет глупой.
– Что-о?! – взревел Ибрагим. – Откуда ты это знаешь?!
– Слухи идут по городу, – низко поклонился Исмаил. – А я по вашему повелению выхожу туда и днем, и по ночам, чтобы послушать и то, о чем говорят на рынках, и сплетни в стамбульских притонах. Главное, в борделях, мой повелитель, потому что там бывает вся наша знать. Так вот Султанзаде Мехмед-паша открыто выступает против войны с венецианцами. Он намеренно тянет с отправкой нашего флота на Крит. Венецианцы же в это время укрепляют стены и запасают провиант. Я сам слышал, как иноверцы бахвалятся тем, что туркам ни за что не одолеть венецианский флот, особенно если к нему присоединятся госпитальеры. А мальтийцы и есть ваши главные враги, повелитель. Это они убили кизляр-агу и захватили ваших наложниц. Вам не доложили, что венецианцы, вопреки договору против пиратов, заключенному Хайреддин-пашой, дали галерам госпитальеров убежище. Все это время они распродавали имущество кизляр-аги. Но главный визирь предпочел об этом забыть.
– В отставку!!! – затопал ногами Ибрагим. – Печать мне пусть вернет! Немедленно! Сюда его! Побыстрее!!!
– Но в столице может начаться бунт, если Султанзаде Мехмед, выйдя в отставку, останется здесь. Его влияние слишком велико. Ведь он Султанзаде. Потомок Сулеймана Великолепного.
– Казнить!!!
– Повелитель, от таких персон, как Султанзаде Мехмед, гораздо лучше избавляться тайно, – вкрадчиво сказал Исмаил. – И желательно подальше от столицы, где у них хватает влиятельной родни. Даже валиде поддерживает Султанзаде. Она хочет выдать за него Фатьму-султан.
– Я знаю, – поморщился Ибрагим. – Так что же делать?
– Пошлите его осаждать Кандию, – невинно посмотрел на падишаха хранитель его покоев. – Почтите Султанзаде своим высочайшим доверием. А дальше уже моя забота. Если на то будет ваша воля, повелитель.
– Ты умен, – внимательно посмотрел на него Ибрагим. И вдруг разозлился: – На царскую кровь замахнулся, мальчишка?
