— Да не выкидывала я! В урну бросила…
— Вот! — наставительно поднял я палец. — А по здешним правилам, лимонад или пиво можно купить, только сдав бутылку.
— Дурацкие правила! — сердито пробурчала Рита. — И даже «зеленый» сертификат не поможет?
— Бесполезно.
На Кубе мы песо не пользовались, платили «красными» сертификатами «А» и «зелеными» с литерой «В». Последние были весомее. Двадцать пять песо (а это ползарплаты кубинца) равнялись пяти «красным» сертификатам, или одному «зеленому».
— Разве что долларом поманить… — подал я идею. — Он еще зеленее!
— Нетушки! Ладно, перебьюсь как-нибудь…
Девушка отвернула голову, следя прищуренными глазами за колыханьем перистых листьев пальм.
— Знаешь… — Ритины губы дрогнули, продавливая ямочки. — Самое приятное, когда выходишь на берег, это перехватить твой взгляд, — улыбка сверкнула белыми зубками. — Тебя до того тянет, ты хочешь так неприкрыто…
— Хочу чего? — переспросил я, притворяясь непонятливым.
— Меня! — девушка мило покраснела. Легкий загар пока не прятал румянца. — И я радуюсь! — сказала она с легким вызовом. — Вот, думаю, Мишка еще не потерял ко мне интереса…
Я снял очки и, чуть жмуря глаза, посмотрел на голубой простор, у берега набегавший прибоем цвета разведенного изумруда. Вот они в чем, подлинные драгоценности природы…
— Риточка… Я тебе не рассказывал… Месяца два назад мне… Даже не знаю, как сказать… — медленно, но верно выдавалась тайна. — В общем, я видел свое будущее, свою судьбу. Будто кто кино прокрутил про мою жизнь, до самого последнего печального кадра, где белым по черному: «Конец фильма». Не буду рассказывать, что да как, скажу только одно… Я никогда тебе не изменю. У меня не будет любовниц, как у деда. Буду жить только с тобой, с тобою одной.
Девушка смотрела на меня, не отрываясь и даже не моргая. Ее и без того огромные глазищи распахнулись еще больше. Затем Рита всхлипнула, и перелезла ко мне на колени. Прижалась, и даже на поцелуи не растрачивалась, лишь рассеянно водила пальцами по моей груди.
— Спасибо… — пробормотала она.
— За что? — улыбнулся я, перебирая Ритины влажные волосы. — За верность?
— Нет, за доверие…
А меня вдруг качнуло, словно мы плыли на плоту. Или мне почудилось? Не-ет… Гулкая тишина покрыла все звуки мира — перестал шелестеть прибой, ветви пальм не шуршали больше. Маленький оркестрик, наяривавший вдали на барабанах, гитарах и маракасах, смолк. Разряженные марьячос бренчали по-прежнему, встряхивая сомбреро, но музыки не слыхать.
И тут в мою несчастную голову хлынул бурный поток размытых картинок и приглушенных звуков, что в беспорядке опадали до низких, хтонических частот, или взвивались, утончаясь, до высоких. Чужие мысли, прорва спутанных образов, просеивались через мозг, как сквозь сито, и я едва дышал, цепенея под рушащимся водопадом информации.
В какой-то неразличимый момент явилось смутное понимание — вот эта инфа из Африки… эта откуда-то с севера, из Америки или Европы… а вот из Союза, самая узнаваемая.
Мутные течения слов, картинок, военных секретов, тайных или явных знаний расщепились на миллиарды струек. Я мельком увидел, что пишет Джеральд Форд, сидя в Овальном кабинете, а какие каракули выводит малолетка, сочиняя письмо бабушке.
И вдруг информационные хляби иссякли, как дневной ливень.
«Брейнформинг? — подумал я обессиленно. — Тьфу! Брейнсерфинг! Информационное шунтирование… Оно или не оно? Да оно, вроде… Адресуешь запрос человечьему разуму — и получаешь нужную инфу? Вот только этого мне еще и не хватало… Ну, и дурак! — мысли потекли по иному руслу. — Это ж такое затеять можно, тако-ое… Разузнать, что за финансовую операцию решил провернуть какой-нибудь Скуперфильд из списка «Форбс» — и самому сделаться мультимиллионером! Выяснить, кто заказал Улофа Пальме — и пустить в расход самих киллеров! И это только прямые воздействия… А минимально необходимые? Не-е… Ротшильд был прав… Кто владеет информацией, тот владеет миром!»
Дрожащей рукой я провел по Ритиной спине, дотягиваясь до влажных плавочек.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— М-м? — отозвалась жена, потягиваясь.
— Есть хочешь? — выдавил я.
— Хочу, хочу! — вдохновилась девушка. — Лангуста на гриле! И чтоб пина-колада!
— В «Лас-Америкас»? — моему голосу прилило бодрости.
— Ага!
— Ну, пошли… Только море смоем, — я неуклюже пошутил: — А то засолимся, как две селедки!
— Обяза-ательно! — сладко улыбнулась Рита. — Залезем в ва-анну… Ты мне потрешь спи-инку… Вытремся, а пото-ом…
— Пошли скорее! — я спустил на песок хихикавшую женушку, и вскочил, не чуя и следа недавней разбитости. Голова ясная, словно мозги освежились под душем…
— Побежали!
Зазывный девичий смех рассыпался, позванивая хрустальным колокольчиком, и затерялся в шелесте пальм.
