Он сел напротив нее, поставил пакет на стол.
— Как здоровье, самая прекрасная?
Это его обращение к ней закрепилось еще со времен Эфеса, но обычно Александр говорил так в присутствии других людей: «Самая прекрасная женщина всех времен и преданий», — так звучало оно полностью.
— Хорошо, славнейший из царей, — ответила ему в тон Таис.
— Как настроение?
— Вполне… А что так издалека, как в той шутке, что Леонид рассказал вчера.
— Какой, я не знаю.
— Приходит один фалангист к другому: «Как здоровье, Главк?» — «Хорошо». — «Как здоровье отца?» — «Хорошо». — «Не болеет ли мать?» — «Нет». — «Займи триста драхм». А Главк отвечает: «Сначала поцелуй меня в шею». — «А почему в шею?» — «Ты же тоже издалека начал!»
Александр рассмеялся:
— Нет, не знал, случайное совпадение. Слушай, откуда Леонид их берет? Значит, не мне одному заметна твоя грусть.
— Вспоминаю Египет, страну Та-Мери, тебя в двойной короне, с ожерельем из бирюзы…
— А когда ты меня в двойной короне видела? — удивился Александр.
— На коронации, — в свою очередь удивилась Таис.
— Ты была на коронации?
— Рядом стояла.
— Так это была действительно ты?! — Александр открыл рот. — Невероятные вещи. Я, зная, что тебя там быть не может, решил, что ты мне чудишься. Решил, что жрецы мне так задурили голову, опоили, окурили во время посвящения, что ты мне привиделась. Откуда ты там взялась?
— Я — жрица Исиды, еще в Афинах прошла посвящение. Мне, как гетере, дальше первой ступени нельзя, да я и не стремилась. Я сама не поняла, почему жрецы пригласили меня на такое важное действо при моем низком ранге.
— Ну, это-то как раз понятно. Они решили, что ты Исида и есть, — сказал Александр абсолютно серьезно.
— Ах, глупости…
— Таис, ты недооцениваешь одной важной вещи. Ты не понимаешь силы своей красоты.
— Ах, глупости. На свете так много красивых женщин, куда красивее меня!
— Никакие не глупости, — возразил Александр. — Да, есть разные красивые женщины. Но в тебе есть нечто, что выделяет тебя из толпы даже самых красивых женщин.
— И что это?
— Трудно сказать. Вот я все думаю и думаю… — он усмехнулся. — Но что-то такое чувствуется, — он даже потер пальцами, как бы ощупывая невидимую материю. — Ты обратила внимание, что люди в твоем присутствии стараются быть умнее и выше, проявляют себя с лучший стороны?
— Да-а-а? — протянула Таис свое афинское.
— Да, детка, да, — усмехнулся Александр.
Таис поняла, что Александр не скажет ей всей правды, и не стала его пытать. Несмотря на то что он был человеком общительным, любил поговорить, а иной раз и заговорить до смерти, из него нельзя было вытянуть то, что он хотел оставить для себя.
— Ну, ладно, что ты мне принес? — напомнила Таис с улыбкой.
Александр снова смутился. Таис заметила это по едва заметному движению век. Он развернул пакет и поставил перед ней египетский ларец с изумительным рельефом на крышке. Они сели рядом, и, почти касаясь лицами, рассматривали резьбу по дереву: сад, беседка из винограда, в ней молодой фараон и его прелестная жена, она протягивает ему букет лотосов. Они полными любви глазами смотрят друг на друга. Таис задохнулась от восхищения. Запечатленная в дереве любовь двух людей, живших много лет назад, а как это современно, вечно.
— Смотри, она похожа на тебя. Такие же руки, грация, глаза такие нежные. И платье такое у тебя есть. — Они поулыбались друг другу какое-то время молча. — А это, видимо, я. Внешнего сходства гораздо меньше, но зато чувство передано правильно. Видишь, как он на нее смотрит… И уреус у меня такой есть, — быстро перевел Александр разговор на второстепенное.
— Спасибо, твой подарок изумителен. Я буду любить эту шкатулку и положу туда мои египетские вещи, которые мне так дороги. Правда, нам там было хорошо, да?
— Да, нам хорошо вдвоем, — Александр ответил не совсем на ее вопрос, но сказал то, что чувствовал сейчас. — Но это еще не все. Открой.
Таким смущенным Таис его еще не видела. Она открыла крышку и нашла внутри папирус, исписанный его рукой.
— Это не я сочинил, я не могу, как ты… Но если бы я мог, то написал бы именно так.
Таис начала читать вслух:
Я люблю сладкое дыхание твоего рта,Я каждый день восторгаюсь твоей красотой.Мое желание — слышать твой прекрасный голос,Звучащий, словно шелест северного ветра.Жизнь возвращается ко мне от любви к тебе,Дай мне твои руки, что держат твой дух,Чтобы я мог принять его и жить им.Называй меня моим именем вечно, а мнеБез тебя всегда будет чего-то не хватать.
Таис, растроганная и испуганная, читала все медленнее и тише, пока не перешла на шепот. Она как бы оказалась в самом сокровенном уголке чужой души и чувствовала себя переступившей запретную грань. Нет, это не так, он позволил ей зайти в святая святых. Ведь она не посторонняя, все это касается ее, обращено к ней. Слов у нее не было, а чувства были, больше, чем она могла удержать… Она обвила его шею руками, прижалась к теплой щеке, уткнулась носом в его волосы и изо всех сил сдерживала рыдания. От волнения и смятения сердце ее колотилось, и она почувствовала, что сердце Александра бьется так же быстро и громко, как и ее. Но самое удивительное, их сердца бились в такт, как одно. «Александр…»
Глава 7
Снова Тир.
331 г. до н. э.
И вот они снова, как год назад, в Финикии, в Тире, снова поют сладкогласые соловьи, снова миром правит красавица-весна — их вторая. Как странно и дико, что Таис хотела умереть от безответной, ненужной ему любви. А если бы действительно умерла, и жизнь бы кончилась, еще не начавшись по-настоящему? И она никогда не узнала б его любви, не прожила этого удивительного года, невероятного по счастью и близости двух сердец?! Год промелькнул, как один день, один счастливый вздох. Таис с уважением и удивлением своей выдержке вспоминала, что ей приходилось проживать месяцы без него, вдали от него. Как она смогла? Сейчас же она с трудом выдерживала несколько дней.
Настоящая жизнь бывала только с ним. Таис и жизнь свою запомнила так странно — урывками: когда Александр рядом — остается яркое воспоминание, когда его нет — ничего не остается в памяти, одна пустота, как в мозаичной картине, от которой отвалились куски рисунка. Если Геро напоминала ей, что пару декад назад они встречались со старой знакомой из Афин, Таис этого совершенно не помнила, зато помнила все, касающееся Александра. Она мысленно общалась с ним всегда.
