Второе сообщение отправилось родственнику. И, наконец, Люсе я написал следующее:
«Скалли, радость моя, завтра в 10:30 встречаемся в “Островах”. Возьми все свои вещи, брюлики и остаток наличности. На квартиру мы не вернемся!»
После затяжного периода апатии жизнь вновь обрела смысл и цель.
Этой же ночью я попытался, наконец, взглянуть в лицо своему преследователю. Раз он одиночка, то пусть будет хоть в три раза круче меня, это не лишает меня шансов на победу в прямом столкновении. Впрочем, я был уверен, что тот постарается избежать схватки, в противном случае уже сам бы ее навязал. С какой бы целью он за мной ни следил, вряд ли это было убийство.
Так и оказалось. Едва он только появился на моем внутреннем мониторе, я рванул в его сторону со всей скоростью, которую был способен развить. И почти преуспел. Кварталы в центральной части города ровные, как шахматная доска, соответственно, и улицы по большей части прямые. Что позволяет видеть довольно далеко.
Пролетев полтора квартала, как ночной лихач, я, кажется, заметил человеческую фигуру, которая с не меньшей скоростью скрылась за поворотом. Добравшись до которого, я, естественно, никого уже не увидел. Только стремительно удаляющуюся к границе восприятия точку мутанта.
«Ну и хрен с тобой! — молча выкрикнул я ему в след. — Земля круглая — еще встретимся!»
И окончательно убедившись в своих догадках относительно поведения преследователя, отправился досыпать — приближающийся день мне предстояло провести на ногах.
Встречу с Люсей я специально назначил в «Островах», самом большом городском торгово-развлекательном центре. Раскинувшийся на десятки, если не сотни тысяч квадратных метров, он был идеальным местом, в котором можно находиться на виду и оставаться в то же время незамеченным. Народу там толклось просто невероятное количество, сюда приезжали как жители области, так и гости из-за Амура. Камер тоже было понатыкано в каждом углу, но вот относительно полезности последних я очень сильно сомневался. Разглядеть что-то в этом человеческом месиве было невозможно.
Как и вычислить, с кем именно я там встречаюсь. Особенно наблюдателю, который следит за мной с помощью способности-сканера.
Через полчаса после открытия, когда площади «Островов» уже заполнили продавцы, покупатели и разномастный обслуживающий персонал, я встретился со своей соратницей возле макета Эйфелевой башни.
— Выглядишь, как бомж, — вместо приветствия и поцелуя, сказала девушка. А когда я шагнул поближе, еще и нос сморщила. — И так же пахнешь. Пошли на воздух, пока на нас охрана не сагрилась.
Вот! А я-то был уверен, что полностью проработал план встречи, равно как и все свои последующие действия. Только, оказывается, совсем не учел того факта, что провел в одежде пять дней. И спал в ней, и ел, и бегал. М-да... Великий стратег ты у нас, Лях!
— Принесла? — спросил я уже на улице.
— В рюкзаке.
— Тогда пошли. Ладно, не через центр, обогнем по кругу.
— То есть, скупщик краденного сидит в «Островах»? — удивилась Люся.
Вчера, когда дядька сказал, где найти человека, который может купить «горячие» драгоценности, я тоже удивился. Ювелирный салон? В крупнейшем ТРЦ? Серьезно? Но получив от него ответ в стиле китайских философов «дерево прячь в лесу, а книгу на полке», теперь и сам с умным видом сказал что-то подобное девушке. На что она сразу же понимающе, со значением закивала.
Вот она сила цитат и афоризмов! Выдай я нечто подобное как собственное заключение, она бы не замедлила поставить вывод под сомнение! Типа откуда тебе, студент, мутант и беглец, знать, как обстоят дела со скупкой краденного в городе? Другое дело — давно умерший, зачастую не своей смертью, траченный молью мужик в тоге или шелковом халате! Тогда это уже мудрость поколений и истина в последней инстанции!
В Благовещенске вообще довольно много крупных ювелирных салонов. Где-то раз в десять больше, чем нужно городу с населением в двести тысяч. Объяснить этот феномен можно, по моему мнению, только близостью Китая, туристы из которого массово затариваются у нас всем: от продуктов питания до золота. А теперь для меня открылась еще одна правда этого прибыльного бизнеса — контрабанда. То, что человек из салона покупает драгоценности с убийства, могло значить только одно — продаваться они будут за речкой.
И, естественно, не за сто тысяч рублей, которые мне на старте предложил ушлый покупатель! Я, понятное дело, и не рассчитывал на полную стоимость, но и на такой грабеж тоже!
Когда я отрекомендовался дядькиной фамилией и выразительно указал глазами на Люсин рюкзачок, он пригласил нас в заднюю комнату, где и начал развод лохов.
Мужик выглядел, как матерый уголовник, которого зачем-то нарядили в офисную белую рубашку с коротким рукавом, синие брюки с отглаженной до бритвенной остроты стрелкой и снабдили бейджем с именем Максим Леонидович. Вроде бы ничего такого откровенно воровского в его внешности не было, разве только кусочек татуировки выглядывал из-под расстегнутого воротника, но кого этим сегодня удивишь, когда бариста на работу в кофейню без портаков не берут?
Однако все вместе: цепкий взгляд хитрого и умного хищника, угловатые черты лица и какая-то совершенно зоновская улыбочка создавали именно такое впечатление. Я даже почти слышал играющую где-то неподалеку тему Михаила Круга «Владимирский централ».
— Как-то несерьезно, — ответил я на его предложение.
— А ты по рынку прогуляйся, посмотри, может, получше предложения есть, — фразой из анекдота ответил мне барыга. По больному, гад, бил!
Сотни мне было мало. Только на паспорта нужно полторы, да еще и на жизнь хотелось бы иметь.
— Максим Леонидович, это же уникальный гарнитур! — вмешалась в торг Люся. — На заказ делали, в каталогах такого не найти! Вы его минимум за миллион продадите. А мы всего четыреста возьмем! Согласитесь, навар, даже с учетом сопутствующих расходов, выходит неплохим!
— Кто тебе такое сказал, девочка? — оскалился покупатель. — Миллион! Ха-ха!
— Ну, вы же не первый, к кому мы обратились. Приценились уже. Даже к Виктору Моисеевичу ходили. Так что вы скажете про четыреста тысяч?
Во взгляде мужика что-то изменилось. Появилось уважение, что ли? Имя-отчество какого-то еврея произвело на него впечатление, еще бы понять, откуда Скалли знает таких людей. Но не при нем же спрашивать!
Видя, что напарница полностью контролирует ситуацию, я захлопнул рот и решил не вмешиваться. Если она уломает скупщика, куплю ей какую-нибудь ненужную, но важную для женщин вещь. Фен, во!
— Двести, — неохотно вытолкнул псевдо-уголовник измененное предложение.
Вот так-так! Одно только упоминание Виктора Моисеевича увеличило цену вдвое! Что это за чувак вообще?
— Есть и другие адреса, зря вы так про рынок сказали, — покачала головой Люся. Забавно это выглядело: девушка с розовыми волосами торгуется с мужиком зверского вида. Какой-то косплей на аниме, честное слово!
— Вы же не серьезно рассчитываете на четыреста тысяч? — Опа, а Скалли-то больше не девочка уже, как он в прошлый раз говорил. Уже на вы! Фен и сумочку!
— Да нет, вполне серьезно. Это минимальная цена, за которую мы можем отдать вам данный гарнитур.
— Девушка, вы же понимаете, что товар горячий!
— И только поэтому называю такую цену, Максим Леонидович. Вы прекрасно осознаете, что миллион в продаже — это самый, что ни на есть минимум!
— Двести пятьдесят.
— Накиньте сотню — и по рукам.
Через десять минут интенсивного торга мы вышли из подсобки ювелирного салона с суммой в триста тридцать тысяч рублей. Люся сияла гордой улыбкой, а я, шагая рядом, испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, выручили мы больше, чем я планировал даже в самых смелых мечтах. А с другой — как это у нее получилось?
— Люсь, а кто такой Виктор Моисеевич? — уточнил я, когда мы уже вышли на улицу и неспешно шагали к автобусной остановке. Да-да, среди бела дня и находясь в розыске. С тремя сотнями в глупом рюкзачке. Дерево в лесу и книга на полке — вот!
