О, женщины!
* * *
Через две недели Ник поневоле задался вопросом: неужели мужчина утрачивает всякую власть над женщиной, стоит лишь ему начать спать с ней?
Из недавней презентации у Конте стало ясно, что окончательное решение будет принято в первых числах нового года. Ник весь извелся, пока обсуждал свой проекте треклятым итальянцем, который не преминул осведомиться об Алексе, но в общем и целом беседа прошла вполне успешно. Теперь инвесторы сузили выбор до двух кандидатов: фирмы Ника и крупной компании «СтарПрайсиз», расквартированной на Манхэттене. Перед самым Рождеством им предстояло принять участие в очень серьезной конференции и представить там свои окончательные эскизы и наработки по проекту. Слава богу, что Драйселл стоял за него горой, ведь до последнего сражения было уже рукой подать. К вящему огорчению Ника, он понятия не имел, в какую сторону качнутся симпатии графа, поэтому ходил злой как черт.
В этот вечер ему особенно не терпелось прийти домой, хорошенько отогреться за сытным ужином, посмотреть матч «Гигантов», а потом заползти под одеяло вместе с женой. Между прочим, вовсе не для того, чтобы уснуть.
Он распахнул входную дверь, потопал на пороге ногами, стряхивая с ботинок снег, и вошел в прихожую, уже прикидывая, сколько времени ему понадобится на еду и просмотр матча, чтобы перейти к самому важному пункту программы, — и вступил в кучку собачьего дерьма.
Ник приподнял ботинок и зарычал от возмущения. На итальянской, ручной прошивки коже темнело подозрительное темно-бурое пятно. Красивый паркет тоже был испачкан пометом, вонь от которого развеяла в прах все кулинарные мечты. Сейчас он ее прикончит.
— Алекса!
Жена выбежала из кухни и застыла как вкопанная, покраснев то ли от стыда, то ли от осознания тяжести проступка. Позади нее промелькнула длинная костлявая тень, и Ник, сощурившись от ненависти, узнал в ней ту самую шелудивую гончую, которая упрямо вторгалась в его сны. И тогда он сказал себе: «С сексом или без, но эта женщина должна знать свое место».
— Уведи его. Сейчас же.
— Но…
— Алекса, я не шучу! Ради бога, убери этого пса с глаз моих долой! Посмотри, что он тут натворил!
Алекса скрылась, затем вернулась с мусорным ведром и рулоном бумажных полотенец и принялась убирать грязь. Ник брезгливо стянул с себя ботинок, старательно обходя вонючую кучку. Его жена, сноровисто затирая пятно на полу, тараторила оправдания, которые только подстегивали его гнев.
— Послушай хоть минутку! Я понимаю, что мы не можем оставить его у себя. Я даже не буду пытаться тебя уговаривать, но мне позвонили из приюта и сказали, что время истекло и надо его усыплять. Я не понимаю, почему его никто не берет, такого милого пса, но если мы подержим его пару деньков, то обещаю тебе, что кому-нибудь его пристрою.
В кухне опять промелькнула тень. В желтых собачьих глазах застыло равнодушие — никакой заинтересованности вердиктом. Ник поморщился от отвращения:
— Его никто не хочет брать, потому что это не собака, а самый настоящий урод. К тому же он того и гляди укусит.
— Он добрый! — задохнулась от возмущения Алекса. — Он даже рычать не умеет! В приюте мне сказали, что его нашли где-то в захолустье на дороге со сломанной лапой. Скорее всего, его выбросили на ходу из машины!
Вот дерьмо!
— Я понимаю: он гадит, но я уверена, что он очень смышленый, и его ведь прежде никто не учил! Я отведу его в заднюю комнату, буду за ним прибирать, а через несколько дней его здесь не будет, я тебе клянусь. Ник, ну пожалуйста! Всего-то на пару деньков, а?
Ник, раздраженный и просьбами Алексы, и своим поведением, стащил с ноги второй ботинок и направился на кухню. Он с вызовом остановился перед дворнягой, словно ожидая от животного вспышки агрессии или других проявлений дурного уличного воспитания, чтобы в случае чего со спокойной душой выкинуть его на улицу.
Но он так ничего и не дождался. Пес даже ни разу не вильнул хвостом, не зарычал, не опустил головы. Не сделал ни-че-го — только глядел на Ника безучастными желтыми глазами. У Ника по спине пробежал холодок, но он отвернулся, решив не поддаваться жалости.
— Пару дней, — буркнул он. — Уговор есть уговор.
Облегчению и признательности Алексы не было предела, и Ник даже усомнился в том, что его мужские права были в чем-то ущемлены. Впрочем, он решил так легко не сдавать позиций:
— Ты ужин приготовила?
— Все уже на подходе. Жареный лосось со свежими овощами и плов. Вино остывает в холодильнике. Салат тоже готов. И у тебя останется еще масса времени на «Гигантов».
Ник заинтригованно склонил голову набок, пораженный осведомленностью жены в том, что мужчина хочет получить взамен на свою уступку. Он решил испытать Алексу по всем статьям:
— Думаю, надо бы перед ужином принять душ…
— Я принесу тебе бокал вина. А поесть можешь у себя, перед телевизором.
— Там посмотрим…
Алекса с готовностью подскочила и помогла ему снять пиджак. Поднимаясь по лестнице, Ник убеждал себя в том, что ее благодарность вполне окупит те два дня, что ему придется прожить в обществе собаки. В таких приятных мыслях он дошел до своей спальни и принялся раздеваться.
* * *
Алекса отвела временного постояльца в заднюю комнату, где уже успела постелить на полу старые простыни, которые нашла в своей квартире. Она насыпала псу корма, налила воды и напоследок чмокнула в макушку. Заметив, что он даже ни разу не вильнул хвостом, она почувствовала, как у нее защемило в груди. Ни одного разочка… Непонятно как, но она успела привязаться к этой дворняге, впрочем, нужно было радоваться хотя бы тому, что удалось выторговать у Ника время, чтобы успеть подыскать ей хороших хозяев.
Теперь же настало время обслужить собственного мужа.
Налив в бокал вина, Алекса поднялась наверх. Уже из коридора был слышен звук льющейся воды, и у нее свело живот от приятного предвкушения. При одной мысли о занятии любовью с Ником у нее внизу стало влажно, а соски затвердели. Алекса открыла дверь в ванную навстречу облаку пара, поставила бокал на раковину и начала потихоньку раздеваться.
— Милый, вино на умывальнике!
— Спасибо… — донесся словно сквозь пелену голос Ника.
Алекса отвела в сторону занавеску душа и, войдя в просторную мраморную кабинку, улыбнулась ему:
— Пользуйся моментом!
У Ника сделалось такое лицо, как будто его оглушили кувалдой. Алекса, не теряя времени, обвила руками его шею и крепко прижалась к нему. Ее сводило с ума мокрое мускулистое тело мужа, от которого Алекса была сама не своя. Ей вдруг пришло в голову, что они еще никогда не принимали вместе душ, ни разу не поднимались до такого уровня интимности, но Ник, впрочем, довольно быстро освоился с положением и оказался на высоте.
