Конечно, я соврал, потому что такое алиби ни то что железным нельзя было назвать… такое алиби могло сыграть злую шутку со всеми нами, если бы нашлись мои документы и стало бы ясно, что мы все жульничаем. Да и это президент, а не хер собачий, поэтому каждого могли пробить по базе данных даже без документов. Меня бы пробили самого первого.
Но так далеко мне заходить не хотелось. Всё же Жук что-то смыслил, и его предложения всегда заканчивались победой в нашу сторону. Так что, как бы мне не хотелось послушать свой Ум, я полностью доверился Жуку и в э́тот раз. Кроме того, мне дико не хотелось самому что-то придумывать, ибо вряд ли бы вышло организовать себе железное алиби. Бумажное — да. Но железное — хер там плавал.
— Так что́ мы решили, Жук? — решил завершить я, чтобы точно знать, как нам действовать.
— У тебя сегодня день рождения, поэтому мы пораньше ушли из школы к тебе домой. Там мы ели и едим пироги, торты, сладкие конфеты…
— А что, конфеты бывают горькие?
— Саня, не перебивай. Пусть говорит.
— …разные вкусности, — продолжил Жук. — В общем, мы отдыхаем. Но ещё нужно купаться в бассейне и шуметь, чтобы нас заметили. Когда придёт твой друг со второго дома… ну… тот учитель, что второклашек учит.
— Александр Васильевич, — снова шепнул Пушкин. Хотя я помнил его имя ещё с первого нашего знакомство, ибо этот хмырь всего боялся.
— Я понял, понял. И что дальше? Он придёт, так…
— Ну и увидит, что мы шумим, — снова продолжил Жук. — Думаю, Александр Васильевич спросит, почему мы так шумим и не могли ли мы капельку меньше шуметь. А ты ему и скажешь, что у тебя сегодня день рождения… вот ты и решил позвать своих учеников, так как друзей на Петровке больше нет. Можешь ещё напомнить ему, что он выгнал нас всех со своего бассейна. Это будет уже психологический ход, чтобы Александр Васильевич не стал придумывать в своей голове какие-то неприятные вопросики, а сразу же заткнулся и свалил в свою конуру.
— Да ты гений, Жук, — улыбнулся я. — Отличный план. Он же реально свалит, но увидит, что все у меня дома. Вот только пирогов нет.
— Так мы и пироги сходим купим. Сначала придём к тебе домой. Дождёмся Ракету и Паруса. Начнём шуметь в бассейне. Потом поговорим с учителем второклашек, поскольку он должен уже скоро вернуться со школы. А вот уже после всего этого сходим за сладостями в магазин. Ах да, нужно прямо сейчас позвонить родителям и сказать, что мы все у Димона, — обратился мелкий к своим сверстникам. — Ребята, по телефонам… живо!
— Э, э… раскомандовался он здесь! — крикнул Петрович. — Я сам решу кому и когда мне звонить.
— Как знаешь, Форточник, — улыбнулся Жук. — Но потом не говори, что мамка орёт на тебя и просит, чтобы ты домой пришёл немедленно.
— Ладно, ладно, гений. Помолчи уже.
Детишки позвонили своим родителям и предупредили, что они у меня дома, хотя мы вот-вот только пришли к нему.
Хотя почему бы не предупредить заранее.
В целом, всё шло достаточно хорошо, а самое главное — правдоподобно. Даже Парус и Ракета не задержались. Скажу больше, они уже ждали нас у бассейна. Мелкие, как оказалось, допёрли до этого самостоятельно. Хотя, может, просто-напросто не имели ключ от дома, поэтому не могли войти внутрь. И единственное правильное решение — это отдых на шезлонге рядом с бассейном.
Далее было ещё круче, ведь устроить шум на всю улицу — это так просто… если ты учитель, который бросает своих учеников в бассейн, а они не умеют плавать.
А между тем на часах уже стукнуло четыре часа дня. Я это к тому, что домой вернулся и Александр Васильевич, который, как и говорил Жуков, клюнул на крики за «своим» домом.
— О, привет, Хиро! — как-то странно улыбнулся сосед. — А я думал, что вы в моём бассейне купаетесь. Смотрю, свой уже почистили, да?
— Ага, — без улыбки ответил я, хотя внутри радовался как сучка, что всё идёт замечательно. Никакого зла не держал на этого парня.
А чего держать, если и свой бассейн уже без мусора… да и Леший порядок навёл внутри дома. Леший вообще молодец в этом плане. И с трупами помог.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ну ладно, ладно… детишки тоже большие молодцы. Без них я бы точно не справился.
— А что Вы хотели? — спросил Пушкин. — Мы Вам снова мешаем?
— Нет-нет, — испугался Александр Васильевич. — Всё хорошо… г-гуляйте, развлекайтесь. Я как раз хотел посидеть дома, отдохнуть. Послушать музыку в наушниках.
— Ну у Ди… Хиро Мацумото сегодня день рождения, поэтому мы и отдыхаем у него, — продолжил Санёк. — То есть он нас пригласил, а мы согласились. Правда, Хиро Мацумото? — подмигнул мне Пушкин.
— Конечно. — Я посмотрел на Пушку, потому снова повернулся к соседу. — Если будем сильно мешать, то говори, не стесняйся. Вдруг к тебе снова друзья придут и мы снова будем не в том месте не в то время.
— Ну или не в то время и не в том месте, — исправил Пушкин.
— А вы давно здесь? — перевёл тему сосед.
Я спокойно ответил:
— Да. Ушли ещё в десять… ну где-то так.
— Наверное, потому что Владимира Владимировича не было. Я что-то его всё утро искал, но он так и не появился.
— А Вы спросите у моих родителей, — подключился Щелкунчик. — Я утром его видел с моим батей. Они вместе ехали на его машине.
— Кстати, машина Владимира Владимировича была припаркована за домом Чайковских, — добавил я. — Может, он у них?
— Короче, Александр Васильевич, пишите, кричите, звоните. Мы всегда рады, когда нас кто-то выгоняет из собственного дома. И да, передавайте привет Дантесу, — решил прервать наш разговор Пушкин, чтобы сосед отвалил со своими вопросами.
Учитель второклашек искусственно улыбнулся.
— Хорошо, передам. — И свалил нахрен с глаз долой.
— Ну ты его и захуес… победил. Молоток, Пушка.
— Ты тоже ничего, Димон, — обнял меня Санёк. — Ну ладно, парни, вечеринка продолжается! — И Саня плюхнулся в воду.
Несмотря на то что мелкий едва научился плавать, он не побоялся сделать это снова. Респект такому волосатику.
Ну а самое главное, что Александр Васильевич стал тем, кто при допросе, если таковой будет, точно скажет, что все первоклашки были у меня дома. Да и родители первоклашек подтвердят, что их дети звонили им и предупреждали, мол, веселятся у Хиро Мацумото, то бишь меня.
Главное — это мне самому не забыть, что я официально Хиро Мацумото, а не Димон. А что касается родителей, то те, может, и знаю уже, что я из другого мира, но хрен кто об этом расскажет.
Как и было уже сказано, они тоже люди… и тоже боятся, чтобы не выдать что-то такое, после чего могут пострадать и они сами.
А если всё пройдёт гладко, то вся Петровка, я думаю, вздохнёт полной грудью, когда узнает, что ни Владимир Владимирович, ни Дмитрий Анатольевич не потревожат мирных богатых родителей и их детей.
Тем временем мы переместились в дом. Врубили телек. Доели зефирки с кофе.
— Что-то новостей никаких от Лешего, — вздохнул Гоголян.
— Потерпи. Он же сказал, если ты слушал внимательно прослушку, что скоро все мы узнаем, что нас ждёт, — подключился Толстый.
— Вот именно что скоро. А уже пять… даже шесть вечера, но никто ничего не пишет, не говорит, не передаёт по телевизору. Странно. Это всё-таки президент.
— Да, время летит быстро. И да, это президент, — подтвердил я. — Но нужно понимать, что никто его и не будет искать, пока не заподозрят что-то неладное.
— А заподозрить можно только тогда, когда Дмитрий Анатольевич не будет выходить из своего президентского номера целый день, — встрял Профессор. — А сейчас прошло только шесть часов с момента, как наш президент вообще перешагнул ворота с Петровкой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Профессор прав. Нечего волноваться. Давайте веселиться дальше. Думаю, сейчас самое время, чтобы закупиться настольными играми, если они здесь есть, и вкусняшками.
— Поддерживаю Димона, — стукнул по столу Чехословак. — Я уже не могу без сладкого, как наркоман без…
— Без этого… давай без этого, Чехословак.
— Ну ладно, Димон, как скажешь. — И Чехов улёгся на пол, чтобы изучить потолок.
