— Апартаменты Данфорта уже обыскали?
Дэниел перестал наполнять свою тарелку едой, которой хватило бы на всю гостиницу.
— Они не нашли никаких писем или дневников.
— Кто этим занимался?
— Инспектор Димм и два бывших взломщика, работающих на Боу-стрит. Один — чтобы открыть замок отмычкой, другой — чтобы помочь в поисках, а Димм — для того, чтобы убедиться, чтобы они не стянули что-то другое.
— Димм ничего не пропустил бы. Черт, тогда Данфорт не тот, кто нам нужен, или улики у него с собой.
Симона перестала удивляться, как много еды могут употребить кузены, и спросила:
— Вы думаете, что лорд Джеймс Данфорт — шантажист? Сын герцога?
Харри ответил, пока Дэниел продолжил есть.
— Данфорт — паршивая овца в семье, и получил слишком много денег, чтобы они пришли к нему честным путем. Он уже был в моем списке, после того, как… хм, навещал тот дом, где пропали документы.
— Готов поспорить, многие парни посещали ее, — вставил Дэниел между двумя кусками. — Она — популярная женщина, эта дама. Очень жаль, что сейчас она слишком стара, иначе я сам нанес бы ей визит. Но весна нравится мне больше, чем лето. А осень… ой. Почему ты пнул меня? О. Извините, мисс Ройяль. Я забыл, что вы не член семьи.
— Только не забывай, что она — леди, — прорычал Харри. — А что до другой женщины, то очень жаль, что она не сожгла письма своих любовников и свои дневники, вместо того, чтобы позволить их украсть.
Симона подумала о том, как открыто джентльмены в Гриффин-Вудс выставляли напоказ своих любовниц.
— Неужели будет так ужасно, если люди узнают, какие джентльмены были ее любовниками? Большинство жен, должно быть, уже знает об этом, не важно, о чем думают или на что надеются мужья. Мы все знаем, как быстро расходятся слухи, и как далеко.
— С этими женами — да, это важно. И с этими мужчинами, которые находятся на вершине правительства. И это не просто письменное доказательство; в дневниках этой женщины перечисляется, сколько ее любовники потратили на драгоценности, лошадей и меха для нее.
— Вероятно, это деньги из королевской казны, или армейские средства, — добавил Дэниел, потянувшись за последним ломтиком бифштекса. — Будут большие неприятности, если все это выйдет наружу.
— Так и должно быть, — с негодованием заявила Симона. — Это — незаконное присвоение средств, если я правильно поняла.
— Верно, но Принни и его братья и так достаточно непопулярны. А эта женщина, возможно, преувеличила суммы.
— Вы уверены, что это не она собирает деньги шантажом?
— Она клянется, что нет, — ответил Харри.
— И вы поверили ей — аморальной женщине, у которой было так много любовников? Шлюхе? — Симона на мгновение забыла, что и сама играла роль шлюхи.
Кузены посмотрели друг на друга, одни голубые глаза вгляделись в другие.
— На мой вкус это было верно, — проговорил Харри.
— Никакой сыпи, — сказал Дэниел.
Симона перевела взгляд с одного на другого, размышляя, где она потеряла нить разговора, и неужели все мужчины из рода Ройсов сумасшедшие.
— Я имела в виду не бифштекс или язык. Вы поверили ей?
Оба мужчины ответили утвердительно и вернулись к своей еде.
Когда с этим было покончено, Харри произнес:
— Мне придется обыскать его комнаты. Господи, что будет за ссора, если Данфорт поймает меня возле своей наложницы, ведь мы с ним не в дружеских отношениях и не наносим друг другу визитов. Он всегда был таким снобом по поводу моего рождения.
— Данфорт — осел.
— И он плохо обращается с Сандари.
Когда Дэниел вызвался провести обыск, Харри отверг его предложение.
— Ты слишком громаден, чтобы прятаться по углам, и тебе нечего делать в доме, ни в качестве Харольда, ни под своим именем.
— Уверен, что я попаду в дом — по крайней мере, во время бала. Меня пригласили, если ты не знаешь. Я смогу заскочить наверх, пока все будут танцевать.
— Слуги будут знать, что тебе нечего делать в прочих местах, кроме бального зала или комнаты с закусками.
— Они будут слишком заняты, обслуживая гостей. И я могу заявить, что одна из леди пригласила меня наверх. Это не слишком неправдоподобно на приеме у Горэма.
Харри посмотрел на неряшливую рубашку кузена, его всклокоченные волосы и шарф с пятнами.
— Ты весь покроешься сыпью, рассказывая такие байки.
— Я могу сделать это, — предложила Симона, игнорируя всю эту ерунду, которую она определила как братскую перепалку. — Я могу сказать, что навестила Сандари, чтобы вернуть ей книгу, если кто-то поймает меня.
Дэниел захотел узнать, что это за книга.
— Просто книжка с картинками из ее страны.
Харри обмакнул палец в банку с медом и облизал его. Дэниел почесал ухо. Они оба заявили, что нет, она не сможет стать вором.
— Это слишком опасно и это не ваша работа.
— Предполагалось, что я буду помогать, не так ли? Все, что я сделала до сих пор — это взъерошила перышки Клэр. К тому же я все еще не определилась со своим выступлением.
— Твоя роль состоит в том, чтобы быть заметной, и ты превосходно с этим справляешься. Метлок сможет что-нибудь придумать для меня. Ему всегда это удается.
— Боже, я отдам все, что угодно, чтобы увидеть тебя в костюме горничной! — Дэниел смеялся так, что на его глазах выступили слезы. Затем он решил поехать с ними обратно в поместье, чтобы разведать обстановку.
От этого решения Харри почти заплакал. Он планировал уложить Симону в уединенной долине, которую недавно обнаружил. Он даже привязал одеяло к седлу. Может быть, ему стоит воспользоваться этим одеялом, чтобы задушить своего кузена?
Глава 17
Клэр объявила за ленчем, где подали очередное обильное угощение, что сегодняшним соревнованием будет рисование акварелей на лужайке. Некоторые из женщин застонали. Клэр, нахмурившись, заставила их умолкнуть и объяснила, что они не могут провести ни соревнование по стрельбе из лука, ни по игре в бильярд, ни карточные игры или скачки на лошадях, так как для этого требуется присутствие джентльменов. А большинство мужчин выехали в поисках бешеной собаки, которую видели в окрестностях поместья.
Две женщины — которые вовсе не умели рисовать — притворно ужаснулись при мысли о том, что они будут находиться на улице, где бегает бешеная собака и никто не защитит их.
— Слуги будут поблизости, так же, как и те джентльмены, которые не пожелали поехать, — Клэр пренебрежительно фыркнула, словно такие мужчины не стоили ее презрения, подтвердив тем самым, что все, кто могли помочь Горэму избавить окрестности от опасности, поехали с ним. — Мы все будем рисовать Гриффин-Мэнор с парадного фасада, но прикрепим наши инициалы сзади. Картины будут выставлены в гостиной перед обедом, и джентльмены смогут проголосовать за лучшую работу. Вы считаете это справедливым, мисс Ройяль?
