- Даже ради меня? – невинно захлопав ресницами, Владислава игриво заглянула Антону в глаза. Только за её невинностью скрывался не меньше, дьяволенок в юбке. А в серо-зеленых омутах отплясывали озорные чертята. Заигрывается девочка. Однозначно.
- Влада, я еще раз повторяю, я похож на придурка? – нетерпимо бросил Громов.
Черт, как же хотелось отпороть эту девчонку за все её выходки! Додумалась тоже! Издевается, как сама хочет. Понимает, что на людях, при партнерах он не сможет ей как-то слишком уж серьезно противостоять. Ну, ничего, она явно забывается, что их еще ждет совместное пребывание в одном гостиничном номере. Вот тогда… Влада еще не раз пожалеет обо всем. Но будет поздно. Ой, как поздно!
- Почему сразу придурка? – неожиданно вмешалась Наталья, - по-моему, это тоже своего рода искусство. Так танцевать тоже надо уметь. Так что ничего зазорного не вижу в этом, Антон.
- А, по-моему, пошло, мерзко и не по-мужски, - поморщившись, процедил Громов, поймав на себе понимающе сочувствующий взгляд Малышева.
Да уж, еще жалости ему сегодня для полного счастья не хватало. Хотя радует, что он не один такой здесь.
- Вот я не соглашусь с Вами, - оторвавшись, наконец, от бумаг, пролепетала Марина, - с определенными навыками это очень занятное и сексуальное зрелище. Никакой пошлости и мерзости в этом нет. Просто Вы, как стандартный представитель мужского племени, слишком закомплексованы в этом плане.
- Да ничего я не закомплексован, - поспешно огрызнулся Антон. Ну вот. Теперь по милости Ильиной он не просто грубый ненавистник геев, но еще и закомплексованый. Дурдом!
- Да нет, признайтесь, - поддакнула Наталья, входя в раж, - вот, почему тогда все мужчины с таким вожделением и удовольствием готовы смотреть на любые проявления женского оголения, будь то стриптиз, или фото в журналах? А вот сами вы не особо спешите раздеваться. Только самые большие смельчаки идут на это.
- Да потому что одно дело женщины, которые должны показывать и проявлять нам свою сексуальность подобным образом, - привел, казалось, веский довод Громов, - а совсем другое мужики, среди которых… вы уж извините, идут на такое либо гомики, либо сумасшедшие!
- Вот, и после этого Вы будете утверждать, что не закомплексованы? – засмеялась Марина, - мы, женщины, значит, все вам должны, а Вы на все готовенькое?
- Да причем здесь это?! – вспыхнул Антон. Ну и тема для разговора на переговорах! Надо же додуматься!
- Антош, признайся, что ты струсил? – уверенно спросила Влада.
- Ничего не струсил!
- Хорошо, не струсил, но тебе слабо, - фыркнула Ильина, вновь уставившись на сцену, и словно, невзначай уточнила - да, Антончик у меня такой. Привык, что от женщин должен получать все, что пожелает, а вот сам… ох… - с обидой взглянув на мужчину, вздохнула девушка, - …такой скромняжка. Только с виду хмурый и злой, а на самом деле просто очень стеснительный и ранимый. Правда, козлик?
Что? Сначала ему слабо и он трус, а теперь он еще и стеснительный и ранимый? Он, Антон Громов… козлик?
Мужчина, недовольно поморщившись, наклонился к ушку Владиславы, так, что практически прикасался губами к нежной коже, и притворно ласково протянул:
- Нет мой… крокозяблик. Мне не слабо, и очень скоро я тебе это докажу, - при этом Громов сжал сильнее дозволенного ладошку девушки, и еле слышно добавил, - если ты сейчас же не прекратишь, я отшлепаю тебя прямо здесь. И не посмотрю, что вокруг люди.
То ли угроза Антона прозвучала слишком убедительно, то ли Влада сама поняла, что перегибает палку, но, тем не менее, немного насупившись, она упрямо поджала губы, и отвернулась. Молча. Что уже можно считать прогрессом. И пускай перед этим послала испепеляющий взгляд. Уж это мужчина как-то переживет.
Довольный собой, Антон вновь повернулся к бизнес-партнерам, что все это время явно не без интереса наблюдали за развернувшейся перед ними картиной. Но женщины по очереди, встретившись взглядом с Громовым, как-то даже зарделись, и забегали глазами по сторонам, а Малышев, усмехнувшись, равнодушно бросил:
- Да ребята, с вами однозначно не соскучишься.
Антон сначала хотел чего-то возразить или уточнить, но быстро сообразил, что подобное совсем не к чему. Но и оставлять подобное заявление было не в его стиле. К счастью, именно в этот момент к их столику вернулся Корецкий, своего рода разряжая накаленную до предела обстановку. Выглядел иностранец неимоверно довольным. Казалось, что еще немного и готов пустится в пляс, но ради приличия все же серьезно уточнил, будто дело действительно было необычайной важности:
- Антон Павлович, извинился за Вас и все замял. Знаете, очень приятные ребята оказались - вместо ответа Громов лишь ухмыльнулся, а Джон, усевшись, добавил – ну как вы тут, все обсудили? Мариночка, как договор?
- Нужно будет еще более детально проработать некоторые детали, но в целом все внушает не только доверие, но и попахивает отличной прибылью.
- В этом не стоило и сомневаться, - деловито отметил Громов.
- Что же, если все верно, то я не против нашего с вами сотрудничества, - уверенно отрезал Корецкий, - можете считать, что мы уже партнеры. Просто, думаю, завтра нужно будет встретиться в более официальной обстановке и все окончательно решить и подписать. Вы как?
- Я только за, - оживился Антон.
- Отлично. Тогда Наталья с вами свяжется завтра с утра и назначит конкретное время встречи, - поднимаясь, пролепетал поспешно иностранец, бросая беглые взгляды на соседний столик, - а сейчас, прошу прощения, но у меня появились еще одни неотложные дела.
- Конечно, не смею, Вас задерживать, - следуя примеру Джона, Громов так же поднялся, мысленно благодаря господа за то, что все так благополучно, если так можно сказать, закончилось. Неужели осталось совсем немного и он, наконец, покинет это место? Какое все-таки это оказывается облегчение!
- Тогда, до встречи. Рад был знакомству, - с этими словами Корецкий протянул руку для рукопожатия, после чего повернулся к своим сотрудникам и уточнил – вы, кстати, как? Тоже уходите?
- Да, конечно, - поспешно пробормотал Малышев, поднимаясь. Видимо, ему не меньше Громова не терпелось исчезнуть из этого места. Теперь настал черед Антону ухмыляться. Видимо, сотрудники Корецкого были не в таком уж и восторге от этого заведения, как пытались показать шефу.
Быстро попрощавшись со всеми, изображая при этом саму вежливость и расплываясь то и дело в улыбке, внутренне мужчина чувствовал себя какое-то раздвоение личности. С одной стороны все ликовало от того, что такой важный контракт практически в руках, и для этого, как ни странно, ни пришлось докладывать особых усилий. Но с другой… черт, с другой все кипело от злости на Владиславу. Все из-за этого же выбора места.
