что она ослышалась.
— Дед, скажи, ты понимаешь, что я — жена твоего соседа? Я законный демон. У меня паспорт есть. Будешь меня удерживать — Кустодиан придет к ТЕБЕ.
— А это мы еще посмотрим. Ко мне тут демон, между прочим, лазил через забор, малину мою рвал, а я что? Я старый одинокий беззащитный волшебник, у меня только руны есть, я боюсь!.. Меня все ненавидят, все хотят моей смерти!.. Что вот ты тут делаешь?! Мимо идешь? Так уж мимо! Сейчас бы взяла, да полезла кур душить!
— Я же не хорек, — процедила Лахджа, пытаясь преодолеть рунный капкан.
Но дед, похоже, не за склочность премию Бриара получил. Он аж сиял от счастья, глядя на свою жертву. Лахджа попробовала взлететь, но руны держали, словно мощнейшим магнитом. А Инкадатти хитро сверкал глазками и, кажется, что-то записывал в тетрадочку.
Угрожать ему всерьез нельзя. Паспорт паспортом, а с демонами в Мистерии разговор короткий. Если Лахджа нападет даже на такого вредного старика, неприятности будут и у нее, и у Майно.
Вот сука старая.
К счастью, тут уже Парифат, и Майно уже в курсе, что благоверная попала в капкан для «барабашек». Сразу почувствовал всплеск ее эмоций. А до их усадьбы отсюда всего километр.
— Какие жирные у вас барабашки бегают, — цедила Лахджа. — Капкан пришлось ставить такой, что аж на высшего демона хватило.
— А откуда мне знать, что тут за барабашки? Я только вот про вас знаю! Сейчас как окачу водой, будете мне тут ошиваться!
— Нет!!! — ужаснулась Лахджа, прикрывая сумку с ноутбуком.
Инкадатти засиял еще сильнее. Он наслаждался своим могуществом, своей властью над демоном.
Тут, к счастью, как раз подоспели Майно с Тифоном. Пес сходу облаял склочного соседа, а Майно стал бешено орать на Инкадатти. Он выговаривал, что жена у него беременна, и если по вине рун уважаемого соседа с ней что-нибудь случится, он наплюет на Кустодиан, и Инкадатти просто исчезнет, и никто его потом не найдет.
— Магиоз! — крикнул им вслед Инкадатти. — Приехал тут, натащил мерзостей, еще соседям указывает, как жить! Я одинокий дедушка, я не хочу жить рядом с демонами! Куда мне уехать?! У меня больше ничего нет!..
Растворяясь вдали, его голос продолжал ввинчиваться в уши. Дребезжащий и звонкий, он разносился на сотни метров.
Лахджа впервые подумала, что их сосед, возможно, энергетический вампир. Очень уж разбитой она себя почувствовала.
А ведь она демон.
— Сколько, говоришь, ему лет?
— Четыреста, если не ошибаюсь… — утер испарину побледневший Майно. — Теперь я понимаю, почему отец все время с ним так собачился… Он в конце концов даже шершней своих дежурить отрядил, чтобы Инкадатти даже границу пересечь не мог.
— А он имеет право ставить капканы на общей дороге?
— От нечисти — формально, имеет… или не имеет?.. надо с волостным потолковать.
Волостной агент явился как раз к обеду. Он словно специально каждый раз подгадывал. Степенно попивая чай и угостившись шоколадкой Marabou, почтенный Аганель со вздохом сказал, что на семью Дегатти поступила очередная жалоба. Мэтр Инкадатти, судя по всему, держался принципа «кто первый наябедничал, тот и молодец», поэтому послал депешу сразу после расставания. Возможно, строчил ее как раз пока Лахджа торчала в капкане.
— Угрожал смертью… муками паргоронскими… гнусно отзывался о Кустодиане… грозил надругаться над матушкой-покойницей… — монотонно зачитывал Аганель.
— Говнюк, какой же говнюк, — диву давалась Лахджа.
— Были угрозы или нет? — устало спросил агент, кладя папку на стол.
— Были, мы этого не отрицаем, — выставил ладонь Майно. — Но не всерьез же. Мэтр Аганель, если вы пойдете по дороге и вдруг угодите в капкан — какими словами вы начнете выражаться?
— Возможно, не очень вежливыми, — согласился агент. — Какой замечательный у вас шоколад. А еще есть?
— Нет, — соврала Лахджа. — Но в следующий раз я и вам захвачу.
Шоколад она, вообще-то, купила дочери, и Аганелю предложила только из учтивости, полагая, что тот возьмет всего кусочек. Но будучи сельским полицейским, мэтр Аганель давно был развращен желудочно. Хлебосольные волшебники-помещики каждый раз зазывали его на чай, позавтракать, пообедать, пополдничать, снова попить чай и поужинать.
Скорее всего, за свой счет он давно уже не питался.
— Бедный ленсман, — сказала Лахджа, когда волостной агент удалился. — Как думаешь, если мы прикончим Инкадатти, он будет проводить расследование, или скажет: «Да-а, какое зверское самоубийство…»?
— Ты не передумала приглашать Инкадатти на новоселье?
— Ни в коем случае. Может, мы там и помиримся. Я не очень хочу вечно враждовать с соседом. В конце концов, я бессмертная, он, возможно, тоже…
— Не дай Кто-То-Там…
Приглашения Лахджа разослала на завтра, так что сегодня устроили генеральную уборку. Первый и второй этажи великодушно взял на себя енот, а на чердак и в подвал гостей пускать не собирались. Тем более, что в подвале вчера закончили оборудовать прозекторскую, и Лахджа уже предвкушала, как вернется к любимому хобби.
— Ну началось… — закатил глаза Майно, услышав, о чем она думает.
— Я торжественно клянусь, что буду вскрывать только животных и только во сне, — подняла руку Лахджа.
— Тебе это не нужно. Ты живешь в Радужной бухте, у тебя свое поместье…
— И своя прозекторская, — ухмыльнулась демоница. — Я не вивисектор, Майно. Я просто хочу знать, как устроены организмы.
— Это девиз вивисекторов. Он висит над входом в Монстрамин.
— Как еще мне улучшать свое Ме? Я, например, не могу превращаться в неорганику. Но есть животные, в которых так много металла, и он так структурирован, что это то же самое, что превратиться в сталь. И так, потихоньку, я расширю свои возможности так, что…
— Делай, что хочешь, — вздохнул Дегатти, подходя с Лахджой к мостику через пруд.
Тот все еще оставался сухим. Но смотрелось это не очень, дожди все не начинались, так что было решено ускорить дело. Благо у Лахджи имелся Призыв Дождя.
— Мастер Серстебруд, мы вам не помешаем, если дождь устроим? — окликнула Лахджа.
Коренастый чернобородый цверг только что-то промычал, держа в зубах несколько гвоздей. Он уже третий день возводил рядом с будущим прудом сауну. А будучи одним из друзей Вератора — делал это условно-бесплатно. Очень удобная система, вообще-то.
Если расплачиваешься потом не ты.
Майно не очень хотел сауну. Парифатский дикарь не понимал,
