он прочел, Нина продекламировала:
– «Семь альбатросов игрались топором, один не увернулся, остались вшестером».
Синеглазый нахал и она смотрели какое-то время друг на друга и словно по команде спросили:
– Миссис Олдрин, а сколько у вас тут топоров?
Топор они нашли в примыкавшей к кухне пристройке, где хранились дрова: выдернув его из небольшого полена, в котором он плотно сидел, Ломбард строго произнес:
– Придется избавиться, хотя он может нам еще пригодиться. Вот так.
И, подойдя к стене, за которой начинались скалы, а под ними – море, на глазах у всех, кто последовал за ним, швырнул топор вниз.
– А чем же будем дрова колотить, чтобы печку топить? – хохотнул доктор Роджерс, а миссис Олдрин пояснила:
– Отопление во всем доме центральное, от генератора в подвале, а он работает на масле. Печь газовая, а дрова нужны для камина.
Ломбард поддержал ее.
– В августе, думается, можно вполне обойтись и без зажженного камина. Но это один топор или у вас имеется еще и другой?
Миссис Олдрин, подумав, сказала:
– Ну, есть еще кухонный, небольшой топорик, для разделки птицы. И, кажется, такой декоративный, для колки сахара…
Топорик для разделки птицы последовал за своим большим собратом в море, а вот третий, что предназначался для колки сахара, миссис Олдрин, открывавшая и закрывавшая все шкафчики, никак найти не могла.
– Я его видела, он такой броский, он тут был! Еще вчера вечером лежал вот тут, около дуршлагов!
И, подозрительно посмотрев на мисс Блор и Ломбарда, спросила:
– Ну кухне орудовали вы, может, вы его взяли?
Ломбард усмехнулся, отрицательно качая головой, а мисс Блор в негодовании заявила:
– Да как вы можете даже предполагать такое! У меня отец – кавалер креста Виктории!
Тони Марстенс перебила ее.
– А у меня – один из самых богатых людей Британии, был, во всяком случае. Пока не помер. Но это вовсе не значит, что я не могу вас всех убивать.
– Так это вы, мисс? – ахнул с широкой улыбкой доктор Роджерс. – Или мне лучше называть вас мистер. Мистер Ю.Ар. Дадд. Недаром вы, моя милая, любите носить мужскую одежду…
Явно саркастическое замечание, но нацеленное на то, чтобы поддеть Тони – отплатить, что ли, за ее колкость о прогулках в скалах?
Та, вспыхнув, заявила:
– Что вы плетете, доктор? Если у меня куча бабла, зачем мне всех вас убивать?
Тот, улыбаясь еще шире, подтвердил энергичным кивком головы:
– Вот я придерживаюсь точно такого мнения, мисс Марстенс. То есть ни вы, ни я, слава богу, не мистер Ю.Ар. Дадд.
Ломбард заметил:
– Рад, что вы пришли к столь гениальным и моей логике, увы, не подвластным выводам, но повторюсь: мы все – потенциальные убийцы. И мисс Марстенс права, то, что ваш отец был кавалером креста Виктории, мисс Блор, делает ему честь, но не освобождает вас от подозрений!
Та, явно с этим несогласная, тряслась от гнева, но не возражала.
– Итак, исчез декоративный топорик для колки сахара. Как понимаю, небольшой. Таким убить можно, как вы считаете, миссис Олдрин?
Та, мрачно уставившись на него, ответила:
– Это что, вопрос-ловушка? Потому что дать на него ответ может только тот, кто при его помощи убивал. Понятия не имею!
Доктор Роджерс встрял в их беседу.
– Не зная, о чем идет речь и, естественно, не держав его в руках, посмею сделать вывод: да, можно! Поверьте моему медицинскому опыту, убить можно буквально всем, даже теми предметами, о которых вам подобное в голову никогда не придет!
Нина заметила:
– Я думала, что вы специалист по нервным заболеваниям, а не полицейский патологоанатом.
Доктор захохотал:
– Говорю на основании личного опыта, мисс Клейторн. Но это шутка, а я вам доверю, ведь моя фраза отнюдь не для цитирования в зале суда! И это снова шутка!
Он все ржал и ржал, а мисс Блор, явно этим крайне недовольная, обвела их взором через гневно посверкивавшее пенсне и, несколько изменившись в лице, задала простой вопрос:
– А где полковник Маккинзи?
Полковника Маккинзи они обнаружили в столовой, на том же месте, где он находился во время ленча. Он по-прежнему сидел на стуле, правда, откинувшись на спинку. И из его лба торчал небольшой декоративный топорик, с витыми узорами, фальшивыми разноцветными камешками и дурацкой птичкой наверху.
Доктор Роджерс, быстро обследовав тело, произнес:
– Мертв.
И, поймав на себе скептические взгляды, раздраженно заявил, указывая на топорик, торчавший изо лба:
– Думаете, с такой раной можно выжить? Если мне не верите, можете сами убедиться – покойников на одного прибавилось.
Тони Марстенс, подойдя к висящей на стене рамке со считалочкой, нараспев прочитала:
«Семь альбатросов игрались топором, один не увернулся, остались вшестером»!
И утробно захохотала. Не желая, чтобы доктор Роджерс снова наградил самую богатую невесту Британии оплеухой, Нина подошла к Тони, обняла ее и отвела к дивану.
Тому самому, на котором еще недавно возлежал дворецкий Томас Олдрин – тот самый, который покоился теперь в одной комнате с судьей.
– Игрался и доигрался, – заметил со вздохом доктор Роджерс и осторожно дотронулся до рукоятки топорика. – Сами понимаете, что самоубийство абсолютно исключено. Кто-то засадил ему в лоб эту милую штукенцию. И оставил тут другую…
Он указал на пустую тарелку, что стояла перед убитым полковником Маккинзи: на ней чьей-то рукой была размещена очередная фигурка смешного альбатроса из темно-зеленого нефрита, на этот раз в кепке.
– Их в самом деле шесть! – заявила мисс Блор и резко опустилась на стул. – Дьявол, в того, кто совершает эти кошмарные вещи, вселился сущий дьявол!
И надрывно заплакала.
Миссис Олдрин – скорее из приличий, чем по зову сердца – налила старой (или не очень!) деве и поклоннице фашизма чаю из стоявшего на столе чайника, но та грубо отпихнула горничную.
– Не буду это пить!
Чай расплескался. Горничная, оставив чашку, оскорбленно заявила:
– И нет нужды, мисс! Что, думаете, цианида вам туда подсыпала?
Ломбард, кратко поблагодарив ее за добрые намерения, добавил:
– Не вы, а мистер Ю.Ар. Дадд. Кто знает, что он еще задумал.
Тони Марстенс, все еще стоявшая у рамки со считалочкой, ответила:
– Понятно, что! Застрелить одного из нас. «Шесть альбатросов надумали стрелять, один прохлопал пулю, и их осталось пять». У кого из вас, джентльмены, имеется оружие? Требую его немедленно принести, мы все вместе выбросим его в море!
Доктор заулыбался.
– Нет, у меня только шприцы, скальпель и клистирная трубка. Револьвера я в жизни в руках не держал. Не то что вы, Ломбард! Кстати,
