Читаем без скачивания Остров - Олдос Хаксли

Сто лет исследований медицинского средства мокша четко продемонстрировали, что даже самые заурядные люди вполне способны испытывать либо воображаемый, либо даже вполне полноценный опыт высвобождения. В этом смысле мужчины и женщины, принадлежащие к высшим культурным слоям, ничем не лучше обыкновенных обывателей. Опыт, получаемый высоколобыми, вполне сравним с низким уровнем символической экспрессии, о чем свидетельствует хотя бы тот факт, что средства художественного самовыражения, созданные артистами Палы, ничем не лучше таких же средств, которые родились в других странах. При этом, являясь производными от жизни в довольстве и достатке, порождающей самоуверенность, они, вероятно, даже менее трогательны, менее привлекательны эстетически, чем трагические символы и голодные фантазии, созданные жертвами постоянных разочарований, невежества и тирании властей, войн, чувства вины, суеверий и разгула преступности. Превосходство Палы заключается не в символической экспрессии, а в искусстве, которое, хотя и превыше всех остальных искусств, доступно каждому. Я имею в виду искусство адекватного восприятия действительности, искусство более близкого знакомства с тем миром, где мы, человеческие существа, вынуждены обитать. О культуре Палы нельзя судить (за отсутствием верных критериев) так, как мы судим о других культурах. Ее ценность не измеряется достижениями нескольких одаренных манипуляторов художественными или философскими символами. Нет, ее необходимо рассматривать, отталкиваясь от того, чего могут добиться все члены сообщества – как обычные, так и выделяющиеся на общем фоне, – и добиваются в смысле опыта познания, достигаемого порой в случайном месте и в произвольной точке пересечения линии времени с бесконечностью.

Зазвонил телефон. Позволить ему звонить и дальше, или лучше подойти, чтобы сообщить звонившему, что доктор Роберт уехал из дома на целый день? Избрав второй вариант, Уилл снял трубку.

– Бунгало доктора Макфэйла, – сказал он, пародируя старательную секретаршу. – Однако до конца дня его не будет.

– Tant mieux[59], – отозвался звучный королевский голос на другом конце провода. – Как вы поживаете, mon cher Фарнаби?

Застигнутый врасплох, Уилл, заикаясь, выдавил из себя слова благодарности за заботу о себе Ее Высочества.

– Значит, они взяли вас с собой вчера днем, – сказала Рани, – чтобы показать один из своих так называемых обрядов инициации?

Уилл успел в достаточной степени оправиться от удивления, чтобы ответить в самых, как ему показалось, сдержанных выражениях и нейтральным тоном.

– Да, это было замечательное зрелище, – сказал он.

– Стало быть, замечательное? – фыркнула Рани и продолжала с нажимом на уничижительный оттенок одних слов и подчеркивая голосом заглавные буквы в других. – Оно замечательно только тем, что кажется Богохульной Карикатурой на ИСТИННУЮ Инициацию. Эти люди так и не научились проводить элементарную границу между Естественным Порядком и Сверхъестественным.

– Да, пожалуй, – невнятно промямлил Уилл. – Пожалуй, что так.

– Что вы сказали? – потребовал повторения голос с другого телефона.

– Пожалуй, что так, – повторил Уилл громче.

– Рада, что вы согласны с моим мнением. Но я позвонила вам не затем, – продолжала Рани, – чтобы обсуждать разницу между Естественным и Сверхъестественным, хотя эта разница и является вопросом Наивысшей Важности. Нет, я звоню по более срочному делу.

– Нефть?

– Нефть, – подтвердила она. – Я только что получила крайне тревожное сообщение от моего Личного Представителя на Ренданге. Очень Высокопоставленного, – сочла нужным добавить она, – и неизменно Хорошо Информированного.

Интересно, подумал Уилл, который из этих лощеных и увешанных медалями гостей на коктейле в министерстве иностранных дел ухитрился перехитрить остальных хитрецов, включая, разумеется, и его самого?

– За последние несколько дней, – продолжала Рани, – в Ренданг-Лобо прибыли представители не менее трех Ведущих Нефтяных Компаний, европейских и американских. Мой информатор сообщает, что они уже приступили к обработке четырех из пяти Ключевых Фигур в правительстве, которые могут в будущем оказать влияние на решение о том, кому достанется концессия на Пале.

Уилл неодобрительно щелкнул языком.

Значительные суммы, намекнула она, были если не предложены прямо, то по крайней мере обещаны прозрачными намеками и могут стать неодолимым соблазном.

– Какая гнусность! – прокомментировал он.

Гнусность – самое точно определение, согласилась Рани. И потому Что-то Следовало Предпринять по этому поводу, Причем Срочно. Баху уведомил ее, что Уилл уже написал письмо лорду Альдегиду, и в течение нескольких дней ответ, несомненно, поступит. Но несколько дней – непозволительно длительный срок. Время становится решающим фактором – не только из-за действий конкурентов, но также (и Рани таинственно понизила голос) в силу Других Причин. «Действуй, действуй! – подзуживал ее Внутренний Голос. – Действуй без промедления!» Лорда Альдегида следовало известить о происходившем телеграммой (верный Баху, добавила она, предложил передать закодированное сообщение через торговую миссию Ренданга в Лондоне). Наряду с информацией следовало передать неотложный запрос о предоставлении его Специальному Корреспонденту полномочий принять соответствующие меры – на данный момент такие меры носили почти исключительно финансовый характер, – которые могут понадобиться для обеспечения успеха Общего Дела.

– Поэтому, если не возражаете, – продолжал голос, – я отдам Баху распоряжение отправить телеграмму немедленно. За нашими двумя подписями, мистер Фарнаби, – вашей и Моей. Надеюсь, mon cher, вас такой вариант устраивает?

Такой вариант его совсем не устраивал, но поскольку он уже действительно отправил письмо лорду Альдегиду, предлога для отказа или задержки у него не было. А потому…

– Да, разумеется! – воскликнул он с энтузиазмом, искренность которого сделала сомнительной длительная пауза, взятая им на поиски другого возможного варианта. – Нам необходимо получить ответ не позже, чем завтра, – добавил он.

– Мы получим его уже сегодня, – заверила его Рани.

– Это действительно возможно?

– Как говорится, с Божьей помощью нет ничего невозможного.

– Верно, – сказал он. – Верно. Но все же…

– Я доверяю своему Внутреннему Голосу. А он говорит: «Сегодня вечером». И еще: «Мистер Фарнаби получит карт-бланш, карт-бланш, – повторила она со смаком. – И мистер Фарнаби добьется полнейшего успеха».

– Хотелось бы верить, – сказал он с некоторым сомнением.

– Вы обязаны добиться успеха.

– Обязан?

– Обязаны, – настойчиво повторила она.

– Но почему?

– Потому что сам Бог вдохновил меня начать Духовный Крестовый Поход.

– Я не совсем улавливаю связь.

– Вероятно, я не должна вам об этом рассказывать, – произнесла она, но потом после непродолжительного раздумья вздохнула: – Впрочем, почему бы и нет? Если наше Дело закончится триумфально, лорд Альдегид обещал поддержать мой Крестовый Поход всеми своими ресурсами. А поскольку Богу угодно, чтобы Крестовый Поход достиг своих целей, наше Дело не может закончиться провалом.

«Что и требовалось доказать!» – захотелось заорать ему, но он сдержался. Это было бы не слишком вежливо. Да и не до шуток сейчас все равно.

– Отлично! Тогда мне надо позвонить Баху, – сказала Рани. – А bientôt[60], мой дорогой Фарнаби.

И она дала отбой.

Пожав плечами, Уилл вернулся к чтению «Что есть Что». Больше ему ничего не оставалось.

Дуализм… Без него едва ли может существовать хорошая литература. Но с ним почти наверняка делается невозможной хорошая жизнь.

«Я» утверждает мое существование как отдельной и устойчивой субстанции. «Есть» содержит в себе отрицание, что всякое существование – это система взаимодействий и изменений. «Я есть». Два коротеньких слова, но какую огромную неправду заключают они в себе!

Религиозно мыслящий дуалист призывает своих доморощенных духов из бездонных глубин. Противник дуализма вызывает бездонную глубину, чтобы поместить туда свой дух; или, точнее, он убеждается, что он уже пребывает в бездонной глубине.

Донесся звук подъехавшей машины, а потом наступила тишина, когда двигатель заглушили. Затем хлопнула дверь, послышались шаги сначала по гравию, а потом по доскам веранды.

– Вы готовы? – привычно низким голосом спросил Виджайя.

Уилл отложил «Заметки о том, Что есть Что», взял свой бамбуковый альпеншток, встал с его помощью на ноги и направился к входной двери.

– Готов и весь в предвкушении, – сказал он, выходя на веранду.