Увидев, что жена пристально смотрит на него, лорд Терборн заметил:
– Ты разглядываешь меня так, словно в драке виноват я…
– Именно ты, – не колеблясь ответила она.
– Но меня там не было!
– Однако это ты приказал остановиться в Терборне. – Увидев, что Дэниел так ничего и не понял, она пояснила: – Мои люди провели на корабле полтора месяца.
Он опустил глаза и сел в кресло.
– Ты права, я как-то не подумал об этом. Но почему ты сама ничего мне не сказала?
– Потому что ты не спрашивал.
– Валори, – Дэниел раздраженно закусил губу, – ты могла бы предупредить меня.
– Да, могла, – согласилась она. – А ты мог бы предупредить, что отбираешь у меня корабль.
Он некоторое время обдумывал ее слова, но потом сдался.
– Как только работы на корабле закончатся, мы отплывем в Лондон, и твои люди получат увольнительную. Ты говорила… – Он вдруг замолчал на полуслове.
Валори спокойно смотрела на него, наклонив голову набок.
– Что такое? – спросила она.
– Откуда ты узнала, что я послал прошение об аудиенции?
– Твоя мать рассказала мне. Ты прислал к ней Безносого с письмом, в котором было сказано, что мы поженились и живем в замке. Вряд ли ты стал бы сообщать об этом только ей, позабыв про короля. Честное слово, Дэниел; я не понимаю, почему ты женился на мне, раз считаешь меня такой идиоткой.
– Я вовсе не считаю тебя идиоткой! – воскликнул он.
– Да уж, конечно. Только скажи, зачем тогда ты нанял мне этих чертовых учителей и начал командовать моими людьми?
– Нет, я… – Дэниел замолчал, обдумывая ответ. – Валори, прости меня. Кажется, я наделал ошибок, потому что думал…
– Думал, что тебе удастся превратить меня в одну из тех безмозглых дурочек, которые танцуют на балах в Лондоне? – В ее голосе зазвучала такая нескрываемая боль, что Дэниелу стало стыдно. – Так вот, милорд, можете подтереться своими планами – мне они неинтересны. И можете попробовать управлять моими людьми; только предупреждаю, я без боя их не отдам. Они – моя единственная семья. – Валори повернулась и пошла к двери.
Дэниел бросился за ней и схватил ее за плечо.
– Плевать мне на то, что ты не танцуешь, хотя я не прочь потанцевать с тобой.
– Тогда почему…
– Потому что я дурак, – прошептал он ей на ухо. – Моя мать была права: я и сам презираю изнеженных дамочек из высшего света, и всегда презирал. – Его руки спустились на ее грудь. – Ты околдовала меня в самый первый момент, когда я тебя увидел, но… твоя независимость означала, что на самом деле ты во мне не нуждаешься.
– Нет, – быстро возразила Валори, – ты нужен мне; ты – мой муж, у меня будет твой ребенок, и все это необходимо, чтобы получить Эйнсли, тебе же нужны жена и ребенок, чтобы получить наследство бабушки.
– А вот и нет. Мне нужно гораздо большее. Мне кажется… нет, я уверен, что люблю тебя. – Прижав Валори к стене, он начал поднимать ее юбки, а затем расстегнул штаны.
Она застонала, когда он вошел в нее, и сжала руки в кулаки.
– Я люблю тебя, – повторил Дэниел и начал двигаться внутри ее. – Люблю твое тело, твой смех, твою страсть. Всю тебя целиком…
– И я… Я… я тоже, ну… неравнодушна к тебе. Дэниел саркастически рассмеялся.
– Увы, не эти слова мечтает услышать каждый влюбленный мужчина. – Он начал ласкать ее груди. – Что ж, я могу подождать; главное, не нужно лгать мне. Давай заключим договор: я не стану отнимать у тебя власть, а ты не будешь говорить, что любишь меня, пока действительно не почувствуешь этого. Договорились?
Она кивнула. Дэниел тут же вышел из нее, схватил за руку и потащил к письменному столу, где одним движением смахнул на пол все бумаги и, положив жену на стол, поднял ее юбки и продолжил то, что начал около двери. Сначала Валори показалось, что так он хочет лишний раз взять над ней верх, но его ласки оказались такими нежными и долгими, что она, не выдержав, снова застонала и с наслаждением отдалась своему возбуждению. Валори, сама не замечая, напевала что-то себе под нос – она всегда делала так, когда была счастлива. Прошло уже три недели с тех пор, как Дэниел признался ей в любви. С тех пор его отношение к ней сильно изменилось, и каждый раз, когда он смотрел на нее, в его взгляде читалась любовь. Он даже улыбаться стал по-другому – нежно и открыто. К тому же Дэниел перестал действовать за ее спиной и отказался от контроля над командой. Ее люди восприняли возвращение своего капитана совершенно естественно и, когда она отдавала приказы, их выполняли без лишних вопросов. Кроме того, Валори наконец нашла, чем занять свое время: к величайшему ужасу Дэниела, это оказались пчелы. Однажды молодожены отправились в гости к соседям, лорду и леди Мобли. Приглашение пришло несколькими днями раньше их объяснения в библиотеке, но Валори об этом не знала и согласилась поехать в доказательство того, что умеет вести себя как настоящая леди. Увы, ей было скучно до зевоты, но лишь до того как леди Мобли позвала ее посмотреть пчел. Они понравились Валори с первого взгляда, даже непонятно почему: возможно, из-за риска быть укушенной или потому что рядом с пчелами требовалось сохранять спокойствие и выдержку; а может, ей просто ужасно понравился мед, Как бы то ни было, она тут же решила, что теперь, когда ее карьера капера подошла к концу, ей самое время посвятить себя разведению пчел, и, не откладывая, занялась изучением столь необычного дела. Сначала Дэниел не придал этому значения, решив, что ей скоро наскучит возиться с пчелами, но он ошибся: Валори отдала новому увлечению большую часть из тех двух недель, что они ждали возвращения Безносого, и не забыла о своем хобби даже в Лондоне. Они прибыли в город утром, и Мэг с Генри сразу направились в дом, который Валори снимала у Бишэма. Ее дядя и тетя не могли вдруг исчезнуть и тем более не могли переехать в лондонский дом Терборна без соответствующих объяснений, поэтому вся компания, включая разодетых в розовые ливреи Одноглазого, Башку, Питера и Быка, вернулась на прежнее место, в то время как Дэниел и Валори направились в дом Терборнов. Дэниел провел Валори по дому, потом они позавтракали вместе, и Валори заявила о желании кое-что купить. В итоге это привело Дэниела в ужас: речь шла о приспособлениях и инструментах, необходимых для создания собственной пасеки. Судя по его реакции, Дэниел не просто не любил, а смертельно боялся пчел, поэтому одна мысль о том, что они будут тысячами летать вокруг него, делала его несчастным. Однако Валори это не остановило: сразу после обеда она отправилась за покупками и только к вечеру вернулась домой в нагруженном свертками и коробками экипаже. Юная леди Терборн не могла дождаться, когда наконец сможет воплотить свою мечту в реальность. Неудивительно, что ей не терпелось увидеть лицо мужа – скорее всего Дэниел позеленеет, ознакомившись с се приобретениями. С некоторых пор она начала находить странное удовольствие в том, чтобы злить его. Возможно, это был один из ее недостатков, но чем больше он расстраивался по поводу ее пчел, тем больше удовольствия она получала от мысли об обустройстве пасеки. Это напоминало ей детство, когда она ела соленые огурцы с клубничным вареньем на глазах у Джереми. Видимо, у нее была такая особенность: получать наслаждение, мучая тех, кого она любила. Валори остановилась на полпути к дому: до нее вдруг дошел смысл собственных рассуждений. Тех, кого она любила? Значит, она любит его? Она любит его! Любит Дэниела и с радостью готова отдать за него жизнь! Она будет заниматься с ним любовью и мучить его, даже если он станет столетним беззубым старцем. О Господи! Дверь распахнулась, и Боден, дворецкий Дэниела, выглянул наружу, удивленный тем, что хозяйка все еще не идет.
